Пятый факультет - Настя Любимка Страница 8

отсталым, а люди — тупыми. Но я приняла его правила, смирилась с тем, что отныне мне недоступно многое из того, что являлось обыденным в Драгонарии. Я отказалась от своей магии, поклявшись, что не стану ею пользоваться. И не только потому, что ваши люди не обладали магическими способностями и могли расправиться со мной за то, чего не знают, а значит заведомо боятся. Шестеро наших погибли в первый же год своего пребывания в вашем мире. Кого сожгли, кого забили камнями, а кому просто отрезали голову во сне. Я ненавидела свой дар, который, кроме боли и горечи, никому ничего хорошего не принес.

— И осталось девять… Они и основали девять великих родов?

— Мои подданные основали Восемь государств, пока я жалела себя и скиталась по свету. Я ведь не старела, Хейли, как не старели и другие из моего мира. Хоть мы и не пользовались магией Тьмы, но оставались магами. Это не могло не привлекать внимания, и если остальные решили изменить свою жизнь и приблизить ее к тому уровню, на котором когда-то жили, то я занималась самобичеванием и отказывалась от их помощи. Гордость, Хейли, вот что меня погубило.

— То есть на самом деле Великих родов восемь, а не девять?

— Со мной — девять, вот только моя дочь появилась против моей воли. Как и дочь Хеллы…

— Как это, против вашей воли? Вас что же… так же, как моего отца?

— Не обращайся ко мне на вы, — вдруг осадила меня Мартина, — я давно не имею ни титулов, ни земель. Даже права на уважительное отношение не имею. Я не знаю, что случилось с твоим отцом, Хейли, но догадываюсь. Мой последний информатор — смешной мальчик Альгар — представитель шестого Великого рода.

— Ректор Академии Сиятельных?!

— Давай мы вернемся к нему попозже? К нему и его замечательной девочке, что тоскует по своей паре.

— Вейра… — я прикрыла глаза и кивнула. Попозже так попозже. Мартина явно готовится рассказать нечто важное и вместе с тем что-то такое, что причиняет ей невыносимую боль. Не знаю, почему ей так хочется показать себя плохим человеком, может, она и была такой, но сейчас передо мной та, что хочет исправить свои ошибки и готова для этого сделать все.

— Впервые я встретилась с Богиней во время купания в Золотом море. Я была измучена долгим путешествием и очередной необходимостью сменить место жительства. Я лежала на берегу и снова кляла свою судьбу. Мне, избалованной аристократке, не подходили здешние мужчины. Все были не такими, выглядели не так, как мне бы хотелось, мало того, я все еще не могла избавиться от чувств к Витору.

— Но он же любил Ликаю…

— И что? Разве безответная любовь не существует в твоем мире?

— Подожди, ты была влюблена в мужчину, который отдал свое сердце твоей названой сестре? И еще поддерживала его в планах на будущую семью?

— А ты разве бы иначе поступила, окажись в моей шкуре? Я любила их обоих, Хейли. Отчасти это и мешало мне начать новую жизнь с нуля. Я не находила никого похожего на Витора и отталкивала всех. К тому же я не менялась внешне, и если пять, а то и десять лет люди не задавались вопросами о моей молодости, то позже стали возникать сомнения. Во-первых, я всегда жила уединенно, во-вторых, не подпускала к себе мужчин, в-третьих, не желала заводить семью. Поверь, тогда к незаконнорожденным или нагулянным относились несколько проще.

— Мартина…

— Не нужно меня жалеть. Я свой выбор сделала сама. Неправильный, пусть не до конца осознанный, но самостоятельно. И когда ко мне вышла рыжеволосая незнакомка, от которой веяло мощью и силой, я, вместо того чтобы спокойно выслушать, прогнала ее.

— Прогнала?

— Да, как только она завела речь о моей магии.

— Это так странно звучит. Ты прогнала Богиню, а она ушла…

— Ушла, чтобы вернуться через триста лет и поковыряться в моей ране, показав мне счастливую жизнь Ликаи. У меня не было никого, Хейли. Я отгородилась даже от тех, с кем попала в этот мир, и мне бы радоваться счастью сестры, а я сочла ее предательницей. Как же, Витор мертв, а она вышла замуж, родила сына. Да еще, будто в насмешку, назвала того моим именем!

— Она не…

— Я знаю, что она была мне благодарна. Наша связь для нее была всем, и, утратив меня, ей, скорее всего, пришлось нелегко, прежде чем Ликая действительно стала счастливой. Она, в отличие от меня, пошла дальше. Позволила себе любить и быть любимой. Я же не смогла мыслить разумно, во мне бурлили ненависть, обида, зависть. Все те низменные чувства, что так порицаются обществом и какие в других я считала неприемлемыми. А еще, вместо того чтобы протянуть руку помощи, ваша Богиня требовала от меня стать настоящей смертью. Той, что должна провожать души на путь перерождения. Словно я и так мало страдала! — Мартина вскинула голову и фыркнула. — Не о таком будущем мечтала принцесса, пусть уже несуществующего государства. Я все никак не могла отделаться от своего прошлого. Не видела, в чем нуждается этот мир, и не хотела замечать изменений. Впрочем, как и ваша Богиня.

— Что она упустила? — Я намеренно пропустила высказывания о принцессе, понимая, что в Мартине говорит злость на себя. Кто его знает, как повела бы себя я, когда бы мой мир рухнул? Как бы отнеслась не только к чужим, но и чуждым людям и как бы среагировала на смерть любимого мужчины и счастье той, что легко забыла о том, кто ее любил.

— Коренные жители не перерождались, вместо них мир заполняли погибшие в Драгонарии.

— Но они и так не перерождались, иначе бы зачем Богиня вас ждала.

— Почему же… перерождались. Но в очень небольшом количестве. Именно поэтому население было в несколько десятков раз меньше, чем сейчас. Однако с приходом нас, и, в частности, моего отца, картина кардинально изменилась. Всплеск рождаемости значительно превышал смертность.

— А разве это плохо? — осторожно уточнила я. — Несправедливо погибшие получили шанс на новую жизнь.

— Марионетки, Хейли, очередные свиньи на убой. Когда мы поняли, что император не имеет власти над нами и к тому же ничего не может сделать жителям этого мира, мы решили, что его настигла кара небесная. Он превратился в то страшное нечто, которое можем видеть только мы и которое вечно будет скитаться по новой земле, не зная покоя и радости. Понимаешь? Мы решили, что это возмездие за все, что он натворил! Мы ликовали, не разобравшись