Кровь ками - Баптист Пинсон Ву Страница 74

Два воина Ясэки, юная лисица, дочь солнца и львица-собака против армии ёкаев. Нам нужна помощь, сказал себе Рен, хотя бы для того, чтобы прорваться через первую линию ванюдо. Рен снял с шеи грязную нитку с бусинами и взмолился, чтобы его измученные ноги продолжали бежать. Используя не только бёдра, но и руки, он обогнал Маки, догнал Суги, неуклюже надрезал кончик большого пальца и размазал кровь по пяти оставшимся бусинам силы.

— Великие духи-хранители, — произнёс он, тяжело дыша, — я возношу вам свою молитву и проливаю эту кровь. Защитите нас и помогите мне очистить эту землю от скверны! — Рен остановился, с силой ударил ногой по земле и воткнул ожерелье в свежую неглубокую ямку.

Рен, нет! крикнула Суги, и в её голосе было больше от голоса Сузумэ, чем когда-либо.

Энергия потекла из груди Рена в руку, а затем в ладонь, сжимавшую бусины. Его горло сжалось, он не мог ни дышать, ни издавать звуки, а в голове так громко зазвенело, что ему показалось, будто его череп вот-вот взорвётся. Он схватился за сердце окровавленной рукой и ещё какое-то время сопротивлялся падению, но потом перед глазами всё потемнело, и он рухнул на землю. Чьи-то руки подхватили его под мышки и оттащили в сторону как раз в тот момент, когда земля под ним задрожала. Последовавший за этим взрыв сопровождался оглушительным лаем и рычанием.

Рен открыл глаза, чувствуя, как к нему приливает сила, и увидел склонившуюся над ним Суги, хотя ее взгляд был прикован к стене из рычащих львов-собак. Сначала их громоподобный лай казался охотнику слабым и отдаленным, затем отдавался эхом все ближе и ближе, пока что-то не зазвенело у него в ушах, и ему показалось, что весь мир состоит только из сердитого лая и смеха ванюдо. Когда Суги помогла ему подняться на ноги, ошеломленный и сбитый с толку Рен понял, что его призыв сработал, но план провалился.

Пятеро духов-хранителей, вероятно, смогли бы прорваться сквозь стену ёкаев, стоящую перед ними, но не раньше, чем те, кто стоял позади, доберутся до группы. Солдаты последовали за своими командирами и рассредоточились вокруг людей, так что вместо стены из ванюдо Рена и остальных теперь окружало плотное кольцо одержимых солдат. Офицеры-ёкаи подняли руки и выкрикнули команды, заставляя свои войска остановиться в двадцати шагах от Маки и принцессы.

— Рен Фудо, — раздался резкий голос духа-хранительницы, когда она и ее дети образовали свой круг вокруг дочери солнца. — Ты вызвал нас для печальных событий.

Ее мех был таким серым, что казался серебристым, а шрамы, пересекавшие ее царственное лицо, свидетельствовали о многовековом существовании. Ее левое ухо было отрублено много веков назад, как и нижняя губа, но ничто не могло скрыть невероятной силы королевы львов-собак. Ее звали Гинко, и она до смерти пугала Рена. Из всего своего вида она единственная умела говорить, но редко говорила что-нибудь доброе, особенно ему.

— Мне жаль, королева-мать, — ответил Рен. К тому времени он больше не нуждался в поддержке Суги, и она приняла боевую стойку, защищаясь от врагов, приближающихся с холма. — Я бы не призвал вас, если бы положение не было отчаянным.

— Ты настоящий говнюк, ты знаешь об этом? — процедила она сквозь свои желтоватые клыки. — Но поскольку ты вызвал нас, чтобы защитить дочь Аматэрасу, я отложу твое наказание на будущее. Ваше высочество, — произнесла она, склонив голову в сторону Аяко, которая ответила тем же.

Тень самого большого льва-пса на секунду скрыла Рена, когда дух подошел к Маки сзади своей обычной беззаботной походкой. Его звали Чиби. Вдвое крупнее и выше Маки — и вообще других представителей своего вида, — Чиби возвышался, как гора, перед шеренгой ёкаев. Если воины голубого пламени не проявляли никаких эмоций, то ласка, возглавлявшая их, отшатнулась и задрожала. Если Гинко неизменно оказывалась суровой королевой, то Чиби не проявлял ничего, кроме доброты, по крайней мере, в обычных обстоятельствах. Рен надеялся, что на поле боя он будет смертельно опасен. Как Маки и его старший брат.

Такумаси занял свое место между Реном и Суги, ростом он был не выше обычной собаки и не громче ее, но был в сто раз опаснее. Он был коротышкой, но никто из его братьев и сестер не осмеливался насмехаться над ним, потому что он сражался как демон и в мгновение ока реагировал на малейшую провокацию.

Рен не знал двоих других, которые окружили Фуюко, но, если Гинко и двое ее старших сыновей пришли, он предположил, что они должны быть такими же устрашающими.

Он уже собирался поделиться своим планом с королевой львов-собак — хотя это был не столько план, сколько отчаянная атака на врага, — когда снова протрубил боевой рог. Это была долгая, гулкая нота, которая закончилась в полной тишине. Даже ванюдо замерли.

Ряды, стоявшие перед Реном, расступились, образовав коридор из солдат в черных доспехах, в конце которого стоял вражеский предводитель. На нем были те же доспехи, что и в Киото, тот же золотой полумесяц на шлеме, обрамлявший его бледное лицо, кроваво-красные брови и усы. В левой руке он держал тот же самый боевой веер. Его большие черные крылья раскрылись, когда ближайшие солдаты отступили, и Генерал обнажил катану. Он указал лезвием себе под ноги и кивнул Рену, чтобы тот подошел.

— Рен, не надо, — дрожащим голосом позвала Аяко.

Но Рен был должен. При других обстоятельствах он воспользовался бы этой передышкой, чтобы изменить шаг и призвать их всех броситься вперед. Но, учитывая личность вражеского лидера, он не мог отказаться от приглашения, как не мог пролететь над этими ёкаями.

— Я ненадолго, — пообещал Рен.

Суги схватила его за запястье и покачала головой. Она ничего не сказала, но в этом и не было необходимости. Это ловушка, сказала бы она, и Рен согласился бы с ней, но его любопытство было слишком велико, и любая секунда, выигранная до того, как они нападут, была шансом. Но шансом для чего? Рен не мог сказать.

— Принцесса, я бы посоветовал тебе помолиться о чуде, — сказал он, убирая меч в ножны и направляясь к Генералу.

— Не умирай здесь, — сказала Гинко Рену. — Мы исчезнем, и это будет очень глупая смерть.

Охотник пропустил ее замечание мимо ушей не только потому, что она была права, но и потому, что он проходил через переднюю шеренгу солдат. Они продолжали смотреть вперед, за исключением закованного в броню каппы,