Светлана Багдерина - Последний фей Страница 70

Если бы не своевременная подножка предводителя, племя гугней уже в следующее мгновение уменьшилось бы на одну лысую шишковатую голову. Насколько меньше бы стал отряд преследователей, Агафон сказать затруднялся: острые мечи, легкие доспехи и подвижность против тяжелых дубин и преимущества в численности и росте - уравнение, скорее, для рыцаря, нежели волшебника.

Однако, по-видимому, составлять подобные примеры мог не только он.

Дав драчуну остервенелого пинка, командир охраны замка быстро шагнул к самому огромному и откормленному противнику, зажимавшему в объятьях чародея и, угрожающе набычившись, но предусмотрительно не поднимая оружия, прорычал:

- Гугни отдать человек-мужик и человек-женщина, три порции каждого!

Агафон узнал в нем приснопамятного кулинара и сморщился как моченое яблоко.

Интересно, какие рецепты шеф-повар Гавара и его гарнизона держит в запасе для тех, кто выставил его посмешищем перед всеми приятелями? А для тех, кто слопал недельные запасы так бережно хранимых продуктов его хозяина?..

Школяр нервически сглотнул пересохшим горлом и понял, что узнать об этом ему вовсе не хотелось.

Но мнения его, увы, никто не спрашивал, и переговоры уже шли полным ходом.

- Гуги мног! - угрожающе сообщил главный гугень.

- Бугни меч иметь! - не остался в долгу Гдддр, и для демонстрации одним взмахом меча рассек надвое ствол осины толщиной в человеческую руку.

Неуемный драчун, уже пришедший в себя и почуявший новый простор для применения своей энергии и способностей, тут же скосил еще один, затем второй, третий[78] - и торжествующе уставился на дальних родичей, оскалив зубы:

- Гугни хрясь!

Лесные жители остановились - впечатленные, но не запуганные - демонстративно взвешивая в не занятых продуктами руках фирменные дубины.

Носитель Агафона - судя по всему, тоже вождь, начальник, верховод, или как это называлось у не слишком разговорчивых с исследователями великанов[79], шагнул вперед, угрюмо крякнул, замахиваясь - и торчавший из земли обрубок разлетелся в щепы по самый комель.

Проделать то же самое с остальными тремя свидетельствами бугневской удали не дал Гдддр: молниеносный выпад - и в кулаке ошарашенного гугня осталось не больше четверти его оружия.

- Гугни отдать еду! - вызывающе прорычал генерал-кашевар.

Тупо глядя на обмотанную кожаными полосками кочерыжку в своей руке, главный гугень попятился, и гордый собой кулинар самодовольно закинул голову и расхохотался.

Предводитель противника скривился с отвращением, коротко рявкнул нечто неразличимо-яростное, и орда его двинулась неожиданно проворно, рассыпаясь полукругом. И не успели замковые людоеды понять, что происходит и чем это чревато, как обнаружили, что от леса теперь их отделяет почти три с половиной десятка вооруженных и чрезвычайно недружелюбных великанов.

По новому сигналу вождя гугни шагнули вперед.

Потом еще раз.

И еще.

Полукруг заметно сузился.

Единственный открытый сейчас для незваных гостей путь был в трясину.

- Буги топь! - прорычал гугеньцоллерн, злобно прищурив маленькие глазки, вырвал из лап товарища дубину и неистово взмахнул ей перед самым носом Гдддра. - Гуги мног!

- Бугни меч иметь! - свистнула перед глазами вождя синеватая сталь. - Дубины рубить, и гугни рубить!

В ответ гугни издали низкий монотонный звук, похожий на эхо отдаленного камнепада, и двинулись на не понимавшего намеков и предупреждений противника.

Полукруг сузился, но бугни остались на занятых позициях, потрясая мечами и щеря тонкогубые рты в воинственных оскалах.

Их противники ответили похожим представлением, но к открытым боевым действиям переходить тоже не спешили.

- Гуги мног! - снова повторил, грозно играя желваками, главный гугень.

- Бугни меч иметь! - уже привычно отозвался повар и замолк, сконфуженный ощущением дежа вю.

Ситуация зашла в пат, да там и осталась.

Гдддр заскрежетал зубами, бросил горящий голодом, унижением и местью взор на беглецов, стиснутых в стальных объятьях презренных родичей…

И тут в его зеленую безволосую голову пришла мысль, после которой иной дороги ему в памяти потомков, кроме как в Гдддры Высокоинтеллектуальные Миротворцы, не стало.

- Гугни и бугни еду делить! - сияя очами и лицом, будто зеленый ангел вечного мира, дружбы и жвачки, проговорил он. - Пополам! Гугни - два, бугни - остатки!

- Буги - отстат-ки? - старательным эхом повторил за ним гугеньцоллерн с таким видом, будто решал в уме систему дифференциальных уравнений[80].

- Да! - радостно закивал кулинар-дипломат. - Всё честно! Делить - и домой! Кушать!

- Кушать?.. - сосредоточенно произнес шеф гугней, поглядел на соперников, на соратников, на мечи, дубины и добычу…

- Кушать! - довольно подтвердил задира, проворно выныривая из-под локтя командира. - Гбббд любить человек женщина! Особенно под маринадом!

Гугеньцоллерн перекосился брезгливо, давая всем видом понять, что он думает о таком нелепом виде приготовления доброкачественных человеков женщинов, наморщил узкий лоб, искривил физиономию - не иначе как в помощь мыслительным процессам, со скоростью беговой улитки протекавшим в затерянном под черепной коробкой мозгу…

И Агафон с холодящей душу уверенностью осознал вдруг, что сейчас, с секунды на секунду… с минуты на минуту… с получаса на получас… но точно сегодня… это вот зеленое рыло разинет свой косой рот и согласится на раздел продпайка… и тогда… и тогда…

Да если и не тогда… Если и не согласится…

Какая разница, кто их скушает… и под маринадом или без…

Но вот если бы они… если бы гугни… и бугни…

Если бы они… они… если бы…

- Ну, чего гугни думать долго? - скроив зверскую рожу, скандалист нетерпеливо поиграл сосископодобными пальцами на рукояти меча. - Уснуть на ходу, как семирук?

Гдддр бросил на бесшабашного бойца яростный взгляд, предупреждающий о более тщательном выборе эпитетов…

И тут его премудрие осенила идея. Предельно простая и невероятно тупая, но единственная, которая вообще озаботилась осенить бедную студенческую голову в критический момент, и поэтому заслуживающая если не доверия, то благодарности за дерзость и отвагу.

Чародей напыжился, напряг голосовые связки, набрал полную грудь воздуха, и самым низким и гнусавым голосом, какой только смог извлечь из стиснутой между локтем и боком гугеньцоллерна грудной клетки, пробасил, изображая гугня:

- Буги сам семирук маринованный… И сын семирука… И семирука ему сегодня куша…

Договорить маг не успел.

- Гнусь!!! - неистово взревел Гбббд и бросился на так и не вышедшего из состояния глубокой задумчивости гугеньцоллерна.