Андрей Кощиенко - Студентус вульгарис[СИ, полностью] Страница 70

 Дерево увешано множеством прозрачных шаров, внутри которых что-то переливается и мерцает различными цветами. Красным, желтым, густо-синим, светло-голубым и зеленым. Справа от трона расположился оркестр. Гостям же предоставлялся весь оставшийся участок зала. Между троном и гостями - редко стоящие друг от друга стражники в начищенных до зеркального блеска доспехах

 Да ничего так, - неспешно оглядев зал, оценил я, - вполне императорский. Конечно, с Эсферато не сравнить, но для местных.... Сойдет.

 - Его императорское величество, Альвеар Хайме! - под звуки оркестра заигравшего бравурный марш возвестил мажордом, - ее императорское величество - императрица Анжелина Хайме! Его императорское высочество, старший принц Георг Хайме! Её императорское высочество, супруга Георга Хайме, - принцесса Алисандра! Его императорское высочество, младший принц - Диний Хайме! Её императорское высочество, принцесса Сюзанна Хайме!

 Мажердом частил как из пулемёта, торопясь объявить выходящих друг за другом членов императорской семьи.

 Хм..., а ведь младший принц и принцесса почти мои ровесники, - кланяясь вместе со всеми, подумал я, - всего на год старше...

 Император с семьёй неторопливо расселись каждый на свои "стульчики" и музыка стихла. Дворяне, присутствующие в зале разогнулись, а дамы вышли из позы "глубокий реверанс".

 - Мои верные подданные!

 Выдержав паузу, и дождавшись полной тишины в зале, император начал свою поздравительную речь.

 - Снова, как и прежде, я рад видеть вас в своем парадном зале! Минул еще один год. Наша империя...

 И бла-бла-бла, - прокомментировал я про себя, переключаясь на разглядывание императорской семьи, сидящей совсем недалеко от меня с торжественным видом и внимательно слушающих своего императора. Однако если у старшей её половины, это получалось, то у младшей выходило не очень. Видно было, что Сюзанна и Диний, хоть и делают серьезные лица, но в мыслях они, похоже, где-то "не тут".

 Хорошо, что хоть кто-то не в розовом... - подумал я, рассматривая принцессу, - то ли вкус есть, то ли мозги...

 На Сюзанне было белое, шитое серебром платье с большущими "плечами". Пушистая копна густых темных волос была зачёсана назад и скреплена множеством серебряных заколок разных форм. Немножко вытянутое лицо с выступающим вперед упрямым подбородком. Большие, круглой формы глаза и широкие темные брови.

 Принц - в тёмно-синем. Тоже, как у сестры темные волосы, темные глаза и шевелюра из вьющихся волос. Но в плечах не широк. И в лице - мягкие, тонкие линии. Что-то женственное. У старшего личико посуровее будет.... И плечи у старшего - "шЫреее". Императрица - в зеленом строгом платье. Никаких открытых грудей, голых плеч. Аристократическое лицо с внимательным взглядом карих глаз. Светлые волосы, уложенные в высокую прическу на голове. Выражение лица - холодное и даже, можно сказать высокомерное. Не то, что у её улыбающегося мужа. Похоже, император уже слегка успел "принять" в честь праздника и пребывает в неплохом настроении....

 - Поздравляю вас всех с Новым Годом и желаю, что бы наша империя стала ещё богаче, сильнее, и могущественней!

 Разглядываемый император закончил речь и зал разразился громкими аплодисментами, прерывая моё изучение императорской семьи. Оркестр заиграл что-то веселое. Между гостями стали сновать слуги, разнося на подносах высокие фужеры, наполненные вином светло-янтарного цвета. Гости шустро разбирали бокалы, высоко поднимали их вверх и громко произносили здравницы императору, его семье и империи. Посмотрел я на это веселье, царящее вокруг, посмотрел, и стало мне как-то грустно.

 Я бы тоже мог сейчас веселиться... а вместо этого сижу чёрт-те где, черти с кем и черт-те в чём...

 Я цапнул с проносимого мимо подноса фужер и, не обращая на удивленные глаза ректора, и тех, кто с ним, поднял руку и произнес: Стешасс алай векссаа, Бассо!!

 Что в переводе с Эсфератского означало - Будь здоров, Басссо!

 И гори оно все синим пламенем, еще добавил я про себя, ставя пустой бокал назад. Все, буду веселиться!

 В этот момент император, отставив свой опустевший фужер в сторону, величественно поднялся с трона и громко произнес: А сейчас, по нашей ежегодной традиции, господин главный дирижёр порадует нас новой мелодией! Нусс, господин Рудольф, что новенького вы придумали за этот год?

 - Ваше императорское величество! С огромным удовольствием представлю на ваш суд и суд блистательной публики, мелодию, которую я специально приготовил для этого знаменательного дня!

 Поклонившись, Рудольф обернулся к оркестру и взмахнул дирижёрской палочкой.

 Ну да... конечно... приготовил... - скептически хмыкнул я про себя, с первых же аккордов узнав знакомый земной мотив, - Эх... где бы взять электрогитару!? А нельзя ли ее сделать? Как-нибудь... Вроде артефакта? А что? Почему бы и нет?

 Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня крепко задуматься. Очнулся я от шума аплодисментов. Публика, вместе с Альвеаром Хайме, искренне рукоплескала дирижёру и его оркестру.

 Понравилось... Еще бы! А кто это предложил? А? Так. Пить мне больше не надо...

 - Ваше величество, - неожиданно раздался громкий голос, едва только стих шум и гомон, - позвольте смиренно обратиться! Я, старший наставник духовной академии Светлого Ордена, магистр Хедуш, вместе со своими учениками тоже приготовили для вас, ваше величество, вашей супруги, семьи и для всех присутствующих тут благородных людей, небольшой подарок! Песню. Если вы соблаговолите, ваше величество, то мы с чувством глубокого благоговенья исполним ее для вас...

 Император удивился. Семья его тоже выглядела озадаченной. Похоже, тут так не принято. И идет поперек установленного порядка... - понял я, увидев реакцию на просьбу.

 - Ну, что-же. Хорошо, - с некоторой, как мне показалось излишней бодростью в голосе, произнес император, - давайте послушаем!

 При этом он бросил быстрый взгляд вбок, на свою благосклонно улыбающуюся супругу. В расступившейся возле трона толпе возникла проплешина, на которой остался толстый мужик в белой рясе и оплывшими щеками, смахивающий на толстого хомяка и двое вЬюношей, тоже в белом, восторженно-благоговейным глазам смотрящими на императора.

 Впрочем, не только на него... Несколько восторженных взглядов доставшихся Сюзанне, позволяет думать, что они не кастраты... Кто бы мог подумать....

 - Песня о святом духе благочестия! Исполняют послушники духовной академии Светлого Ордена - Калин и Авин!

 Сделав объявление, Хедуш немножко посгибался, насколько ему позволила его фигура, изображая поклоны, и со скоромным видом отошел в сторону.