Звериное начало. Том 1 - Ксен Крас Страница 7

торговом языке, общем для всех народов, в стае насчитывалось всего трое – Шайрсэ, женщина из чистокровных перевертышей, которая добровольно присоединилась одной из первых, и теперь ни за что не желала возвращаться к людям; вожак, которого знали и в лицо и в морду жители всех окрестных поселений и крупных городов и, если уже не ненавидели, то считали опасным; и Рэ, почти забросившая изучение и обще-торгового языка, и языка свэтов, когда ее покинула мать. Отец иногда заставлял ее вспоминать о корнях, но с каждым годом она все чаще отбрехивалась. Бегать за молодыми оленями, дразнить красных волков, слабых из-за малочисленности, или ввязывать в драки с шакалами и медведями казалось Рэйаре куда более интересным занятием. А говорить при этом было совсем не обязательно.

На тот момент уже ставшая из несмышленой девочки юной девушкой Рэ помнила, как поздороваться, попрощаться, пожелать хорошего дня, поблагодарить, спросить, как пройти куда-либо или поинтересоваться, где находится площадь. Она умела считать до двадцати, знала наименование некоторой еды, оружия и предметов интерьера. Все предложения, которые она умела строить, соответствовали скорее уровню пятилетнего ребенка.

С языком свэтов дела обстояли еще хуже, хоть полукровка являлась представителем и этого народа. Сейчас Рэ думала, что, если бы мать меньше тратила времени на ненависть к отпрыску и больше на образование и заботу, жизнь могла бы сложиться иначе. Вместо знаний перевертышу внушали ее никчемность и бесполезность. Родительница постаралась на славу, чтобы вбить в голову дочери неуверенность в себе и отбить всякое желание самосовершенствоваться.

– Зверю положено быть безграмотным, – так постоянно, каждый день, говорила мать, – Не ходить под себя – вот предел твоих способностей.

Девочка тогда была только рада проводить меньше времени с родительницей. Да и кто в детстве хотел бы учить языки или осваивать письмо, когда можно носиться по лесу и практиковаться в тех вещах, которые помогут выжить в любой ситуации?

Простенького запаса слов было достаточно для того, чтобы говорить о каких-то повседневных вещах, вроде пропитания, уборки, охоты, послушания и капризов. Когда же мать и вовсе отказалась обучать свое чадо, и с радостью поручила опеку другим, Рэйара стала пользоваться языком перевертышей – тем, на котором рано или поздно начинали говорить все чистокровные члены стаи, тем самым лишь больше выделяя свою принадлежность.

С зараженными перевертышами Рэ почти не общалась, их воспринимали скорее как пушечное мясо во время сражений или прислугу. Грязные были обязаны подчиняться вожаку и всем чистокровным сородичам; они были в два раза слабее, неспособны противостоять животным инстинктам и держать под контролем эмоции. Такие не могли и пробить выше в стае, и вернуться в общество. Те, кто пытался, либо прибегали обратно, либо заканчивали свое существование в виде головы, надетой на кол. Очень редко особо смелые охотники отлавливали грязных и превращали их в домашних зверьков, обитающих в клетках. Чаще всего зверолюд не переживал более трех-четырех лун в неволе – либо умирал от голода, либо переставал веселить толпу.

Чтобы выживать, присоединившиеся зараженные вынужденно соглашались играть по чужим правилам. Несмотря на то, что подавляющее большинство стаи состояло как раз их них, именно грязным требовалось учить язык своих главарей, а не наоборот. Зараженные перевертыши, бесспорно, помнили все и могли бы переговорить в деревнях, но любая глупость, резкое замечание или неудачная шутка могли вывести их из равновесия и вынудить наброситься на собеседника. Из-за чудовища, которое слишком чутко дремало в них до наступления полнолуния, и периодически проявляло себя, торговля была не для них. Портить и без того плохие отношения с поселениями было губительно для стаи.

Если грязные потеряют над собой контроль, то для города или деревни обмен может закончиться плачевно – так рассуждал вожак на совете – и, что хуже, это может привести к еще более жестокой охоте на перевертышей. Разбираться в первопричинах никто из других народов не станет, в этом сомневаться не приходилось. Большинство, особенно среди многочисленных людей, не делало различий между стаями, в зверином облике их и вовсе постоянно путали. Для напуганных народов даже не имело значения, матерый волк перед озлобленными людьми, сердитыми свэтами и яростными зэмэсками или совсем еще волчонок – они предпочитали уничтожать всех. Обе стороны сметали врагов, словно лесной пожар, ни перед чем не останавливаясь и ни о чем не жалея.

Зараженные пригодились, чтобы немного подтянуть Рэйару. Они говорили с ней, пока стая кочевала в сторону поселений. Каждый вечер у костра девушка по просьбе отца вела беседы с низшими и понемногу осознавала, что хоть