Меч Кайгена - М. Л. Вонг Страница 62

Четверо, понял Мамору, глядя на линию. Они потеряли четверых. Их осталось восьмеро — три Мацуды, Юкино-сэнсей, два его кузена и два самых сильных Мизумаки. Как восьмеро могли защитить этот переход от армии?

Словно в ответ, дядя Такаши поднял руки. С ними поднялась ньяма, такая сильная, что тело Мамору затряслось. Дядя Такаши направил ладони вверх, послал ньяму по горе волной. Снег, ведомый его силой, стал армией шипов, торчащих из земли, движущихся к армии мужчин.

Если Тоу-сама был точностью, дядя Такаши был воплощением силы Мацуда. Только его ньяма из всех, что знал Мамору, напоминала эхо мощи океана.

Шипы дяди Такаши попали по первым линиям фоньяк с взрывом льда и плоти. Это было как белая пена на волне — но волна стала красной. Кровь вырвалась из первого ряда, фоньяк были пронизаны или разрезаны на кусочки шипами, но некоторые уклонились. Сначала Мамору не понял, как, ведь шипы дяди Такаши покрыли всю землю. Он как-то неслись над лесом изо льда.

— Они могут летать? — выпалил он с удивлением и ужасом.

— Нет, — сказал Юкино-сэнсей, его умные глаза смотрел на движения фоньяк. — Они парят, бросая фонья на землю.

Солдаты приближались, Мамору увидел, что он был прав. Ранганийцы не были невесомыми. Когда они начинали опускаться к шипам, они направляли ладони или ударяли ногой в сторону земли, выпуская порыв ветра, чтобы взмыть в воздух снова.

— Они как листья… — сказал Мамору. Желтые листья, подхваченные ветром, не касаясь земли.

— Он не угадали со временем года. Осень умирает в зубах зимы, — дядя Такаши кивнул брату. — Добавим их желтизне красный цвет.

Фоньяка вперед группы начал опускаться меж двух шипов дяди Такаши, и третий вдруг вырвался из земли и пронзил его живот. В следующий миг еще три фоньяки пытались опуститься, но оказались убиты так идеально направленными шипами, что их могла создать только джийя Тоу-самы.

Так братья обычно работали вместе, дядя Такаши вел со своей решимостью и огромной силой, Тоу-сама следовал, заполняя бреши своей точностью.

Братья нашли ритм, дядя Такаши создавал стены шипов, которые ловили неловких фоньяк при спуске, Тоу-сама посылал копья в бреши, когда их пытались использовать фоньяки точнее.

Юкино-сэнсей выбрал иной подход, создавал копья, которые сбивали солдат из воздуха. Некоторые джиджаки пытались сделать то же самое, но фоньяки двигались, резко меняли направление с помощью потоков воздуха. Юкино-сэнсей попадал, но Мизумаки не хватало его контроля, им везло меньше. И, сколько бы солдат в желтом они ни убивали, армия наступала. Солдат падал на лед, но за ним оказывался другой. Ближайшие фоньяки были в паре баундов от них, достаточно близко, чтобы бить в ответ.

Первый залп ветра сбил одного из Мизумаки с ног. Мамору смотрел на наступающих фоньяк, искал, откуда была атака, но вдруг оказался на спине в снегу.

Было странно, когда ударяло то, что он не видел и не слышал. Если фонья и оставляла след в атмосфере, Мамору было сложно различить атаку среди потоков воздуха вокруг него. Он не был обучен улавливать ее.

— На ноги! — взревел дядя Такаши. — Не отвлекайся!

Встав на четвереньки, Мамору стал подниматься с копьём льда наготове, но его снова сбил удар ветра, этот был еще сильнее, и он вспомнил предупреждение Каа-чан: «Фоньяки опаснее на среднем расстоянии — два-три баунда. Тогда их атаки бьют сильнее всего».

Ближайшие фоньяки были в нескольких баундах от Мамору и других мечников. Как только они приблизятся, их невидимые атаки станут не просто сбивать мужчин, а будут убивать.

Кто-то в гениальном решении — Тоу-сама, судя по тихой эффективности маневра — поднял снег под их ногами, создав вуаль из частиц воды. Туман не был таким густым, чтобы скрыть наступающих солдат, зато он подавил ясность.

Следующая атака фонья раздула молекулы воды, создав заметную брешь в вуали. Видя ветер, Мизумаки Хьесуке уклонился от атаки и ответил ударом, пронзил грудь фоньяки.

Мамору увернулся от залпа воздуха и поднял джийю для контратаки, но как только он создал копье, ему пришлось уклониться от опасного взрыва ветра. Даже с вуалью снега, показывающей их движения, это было слишком. Фоньяки слишком быстро двигались к оптимальному расстоянию для атаки.

— Не отступать! — приказал дядя Такаши.

Но фоньяк было так много, они летали и уклонялись от шипов, перелезали через формации изо льда, и было невозможно атаковать и защищаться одновременно.

Заметив это, дядя Такаши изменил приказы:

— Щит! — крикнул он линии. — Закройтесь и удерживайте позиции!

Мамору поднял снег перед собой, вовремя создал толстую стену. Два разных удара ветром врезались в другую сторону. Лед трещал, Мамору поспешил починить его. Прижав ладони к щиту, он собрал снаружи слой снега мягче, надеясь приглушить удар следующей атаки, но защита от ветра не была похожа на защиту от клинков или тупых предметов. Следующая атака сбила снег, чуть не разбив лед под ним. Только упрямая сила джийя Мамору не дала щиту разбиться на тысячу кусочков.

Ледяные щиты трещали и разбивались по всей линии, но Юкино-сэнсей учил днями на утес Кумоно, одном из самых диких мест на горе. Он знал, как создать достаточно сильный щит под натиском ветра.

Мамору ощутил, как джийя учителя поднялась перед ним, превращая его слабый щит в толстый клин, способный отразить даже самый сильный ветер.

— Хорошая мысль, Дай, — сказал дядя Такаши, поднимая руку.

Объединив джийю, два мастера-джиджаки возвели укрепленные щиты вдоль линии, защищая товарищей.

— Оставайтесь за барьером! — закричал Такаши. — Готовься!

— Готовься! — зазвенели голоса мужчин вдоль линии.

Когда ладонь сжала его кимоно сзади, и Юкино-сэнсей повторил приказ, Мамору понял, что еще стоял.

Юкино-сэнсей толкнул его в барьер, и Мамору прижал к нему ладони. Только рефлекс позволил ему закрепить джийю в стене перед ним, даруя силу льду. Взрывы ветра стали сильнее, но восемь сильных джиджак поддерживали барьер, созданный Юкино-сэнсеем, и защита устояла.

Мамору понял, что дрожал, когда он попытался говорить:

— Ч-что теперь? — спросил он.

— Ждем врага тут, — сказал дядя Такаши.

— Мы позволим им подойти? — спросил Мамору. — Мы позволим им миновать барьер?

— Подойти, — кивнул дядя Такаши. Он коснулся рукояти вакидзаси, Намимару. — Туда, где мы их ждем.

Фоньяки были уже почти на них. Мамору слышал шум их фоньи и хруст ног на замёрзшей земле. Медленно вдохнув, он сжал рукоять меча. Ощущение оружия в руках обычно давало ему силы, успокаивало…

Первый солдат в желтом пролетел над барьером… и Мамору застыл.

Двигаться всегда было просто для Мамору. Он всегда реагировал первым, действовал первым. Но вдруг