Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев Страница 59

— А не разумнее дождаться надежных друзей? — прищурился Ловкач.

— Разумнее, — вздохнул парень. — Они должны прибыть со дня на день, но время поджимает.

— Эй, хозяин! Розового тирошского, — громогласно распорядился спутник Марека Слиги. — И бокалы не забудь!

На прощанье подмигнув Николасу, Ловкач выскочил из таверны и только на улице облегченно перевел дух. Марек Слига — деловой партнер? Насколько было известно Якобу, этот выходец из Нильмары обеспечивал контрабандным пойлом половину публичных домов столицы, оставаясь вне поля зрения Стражи и королевских таможенников исключительно благодаря высоким покровителям и, как поговаривали, небезвозмездной опеке тайной службы.

Радовало одно: Ловкача в лицо ни Марек, ни его спутник знать не могли. И выходит, выпавшая из колоды карта бесноватого пока никак на исход начатой Якобом партии не влияла. Но то пока…

В поисках Ронни Чернильщика мошенник решил первым делом заглянуть в «Солдатскую кружку» и не прогадал. Ну да куда еще податься после службы жившему бобылем писарю с ярко выраженной тягой к хмельным напиткам и не слишком туго набитым кошелем? Только сюда.

Недорогое пиво, дешевые закуски и подходящая компания давно сделали это заведение для Чернильщика вторым домом, но, покуда по утрам у него не дрожали руки, начальству было совершенно безразлично, где и как проводит время исполнительный работник. Начальство и само частенько приходило на службу с налитыми кровью глазами и жуткой головной болью — непьющие аскеты и ханжи в столичной Страже как-то традиционно не задерживались.

Спустившись в задымленную залу кабака, почти все посетители которого имели то или иное отношение к государевой службе, Ловкач несколько мгновений помаячил у стойки, но ничего заказывать не стал. Убедившись, что писарь его приметил, Якоб поднялся по скрипучей лестнице на улицу и зашагал прочь.

— Должок решил отдать? — нагнал мошенника в подворотне соседнего дома изрядно поддатый Чернильщик, на длинных усах которого белела пивная пена. — Это кстати…

— Держи. — Оглядевшись по сторонам, Якоб Ланц выудил из кошеля три серебряные марки, но писарю протянул только одну. — Можешь разузнать для меня кое-что еще?

— Тебе, поди, срочно… — Чернильщик неуверенно сдвинул на затылок куцую шапчонку и почесал лысину. — Давай завтра, а?

— Ну как знаешь. — Ловкач показал собеседнику зажатые меж пальцев серебряные кругляши. — Если тебе это неинтересно…

— Говори, — не стал отказываться от денег скорчивший недовольную гримасу писарь.

— В канцелярию департамента дознания, что за Сокольничьим мостом, сегодня привезли двоих иностранцев — юношу и девушку. По виду из благородных. Надо узнать, какие подорожные документы они предъявили.

— Будут траты, — задумался Чернильщик. — Бумаги уже точно в архив сдали.

— Хватит? — добавил полмарки Якоб.

— Нет, ну что за люди? — пробурчал спрятавший монеты писарь. — Пиво допить не дадут…

— Шевелись, — выразительно глянул на темнеющее небо Ланц.

— Жди на мосту. — Чернильщик вытер с усов пивную пену и направился обратно в кабак.

— И долго? — вслед ему спросил Якоб.

— Архивариус сегодня перебрал, — оглянувшись, усмехнулся писарь. — Как растолкаю, так и пойдем…

Чернильщик подошел к Сокольничьему мосту уже в потемках. Вдоль набережной к этому времени протянулась трепетавшая оранжевыми отблесками полоска зажженных на ночь фонарей, а дворы и переулки взяла под свою опеку незаметно прокравшаяся в город ночь. Заступившие на дежурство стражники начали разбредаться по округе, добропорядочные же горожане, напротив, спешили поскорее покинуть ставшие очень уж неуютными улицы. Случайного внимания стражей порядка Ловкач нисколько не опасался, но долгое ожидание его слишком утомило. К тому же за весь день мошеннику так и не представилось случая передать карбункулы в надежные руки, а это могло быть чревато самыми серьезными неприятностями.

— Ну? — соскочил с каменного ограждения моста Якоб, когда Чернильщик завертел головой по сторонам, пытаясь разглядеть в сгустившихся сумерках дожидавшегося его мошенника.

— Фу ты, напугал, зараза! — приложил руку к сердцу сутулый писарь. — В общем, слушай, из благородных сегодня привозили только двоих. Веронику Ланник и Николаса Донника. Девица из Тироша, парень из Озерков.

— Кто такие? — насторожился Якоб.

— По уму, за такие сведения с тебя еще пара монет причитается, — шмыгнул носом Чернильщик, — да Святые с тобой, в следующий раз сочтемся…

— Сочтемся, сочтемся, — нетерпеливо закивал Ланц. — Выкладывай уже!

— Не знаю, зачем оно тебе понадобилось, но госпожа Ланник — дочь тирошского герцога Франца Третьего. Ланник она по материнской линии. Парень вроде как ее троюродный кузен.

— И какого рожна ее высочеству понадобилось в Стильге?

— Обучается в столичном монастыре Святой Терезы, — объяснил писарь и заторопился: — Все, заболтался я с тобой, бежать пора. — Чернильщик отошел на пару шагов и нехотя обернулся: — Да! Архивариус сказал, из тайной службы приходили, тоже этими двумя интересовались. Так что забудь о моей маленькой услуге, лады?

— Без проблем.

— Вот и замечательно…

Монетный бульвар, как и большинство других улочек старого города, получил свое название вовсе не по чьей-то случайной прихоти. Менялы, ростовщики и содержатели ломбардов давненько уже облюбовали эту тихую улочку, от которой до центральной площади Акраи быстрым шагом добираться было от силы минут пять. Платить наемным охранникам тоже оказалось куда сподручней в складчину, и теперь бульвар по праву считался одним из самых спокойных мест столицы. И попрошаек, и жуликов туда близко не подпускали.

К лавке достопочтенного Ива Таланса Ловкач подошел уже перед самым закрытием — рослые охранники как раз прилаживали к окнам массивные дубовые ставни. Буркнув что-то отдаленно напоминающее приветствие, Якоб заскочил внутрь и без приглашения плюхнулся на стул, стоявший перед прилавком старого менялы.

— Так-так-так! — Оторвавшись от листов писчей бумаги, худощавый старик подслеповато сощурился и отодвинул кованый подсвечник на край стола. — Вы посмотрите, кто к нам пожаловал!

— Только не говори, что рад меня видеть, — хмыкнул Ловкач, в глубине души недолюбливавший менялу за бульдожью хватку и острый язык. Недолюбливавший, но по возможности ведший дела исключительно с ним. Эмоции эмоциями, а столь надежного делового партнера надо было еще поискать.

— Не буду, ибо не рад, — перестал улыбаться наморщивший лоб меняла. — Какими судьбами? Нет, постой, дай угадаю. Решил пристроить карбункулы?

— Какие еще карбункулы? — нахмурился Ланц.

— Те самые, за которые с тебя уже пообещали живьем шкуру содрать, — подмигнул старик. — Извини, такой горячий товар не возьму.

— Бред какой-то, — пожал плечами Ловкач, который и в самом деле пришел к Талансу совсем по-другому поводу. Старый меняла был настоящим кладезем сплетен и слухов — если имеешь дело со звонким металлом, поневоле приходится держать ухо востро. Пограничные конфликты, только намечающиеся и уже распадающиеся альянсы, торговые блокады и повышения таможенных пошлин, политические игры наследников престола и