Дэвид Дрейк - Щит судьбы Страница 56

Он стал разворачивать коня, в последний раз бросив взгляд на Малва. Двести пятьдесят ярдов.

— Да поможет тебе Бог, полководец Велисарий.

Теперь были видны сотни кавалеристов малва. Возможно, тысяча. Было трудно определить точно, поскольку они были сильно дезорганизованы.

Вражеские войска наконец заметили приближающихся к ним тяжеловооруженных катафрактов. У некоторых явно появились запоздалые сожаления о бессмысленном броске — судя по попыткам развернуть коней. Но эти попытки тут же пресекли йетайцы. И армия малва на самом деле больше напоминавшая толпу, продолжила наступление.

Двести ярдов. Катафракты достали луки, приготовили стрелы.

Время пришло.

Велисарий отдал приказ. Трубы протрубили громко и резко. Римские катафракты остановили коней. Как только животные встали, все две тысячи наездников поднялись в стременах. Вложив в выстрел силу груди и плеч, они натянули луки и одновременно отправили стрелы в полет.

Катафракты стояли четырьмя рядами, причем в шахматном порядке, чтобы передние не мешали стрелять следующим. Если считать коридоры, оставленные, как пути отхода для сирийцев, то лучники Константинополя занимали более мили поля. Поскольку стреляли они одновременно, их действия были скоординированы, туча стрел посылалась на небольшое расстояние, то их стрелы смели первые ряды наступающих малва так, словно по тем прошлась гигантская коса.

По меньшей мере половина стрел пролетала мимо и их жуткие наконечники вошли в мягкую землю. Но сотни не вошли, и большая часть из этих сотен принесла или смерть, или ужасные раны. Никакие луки в мире не были настолько мощными, как луки катафрактов, лишь немногие наконечники стрел — такими же острыми, и никакие — такими же тяжелыми.

Малва пошатнулись. Многие орали и визжали — некоторые от шока и агонии, другие от страха и неверия. Их легкие доспехи против этих невероятных стрел оказались подобны тонкой ткани. Велисарий подал сигнал. Трубы снова протрубили. Катафракты убрали луки и протянули руки за копьями. В течение нескольких секунд они снова привели коней в движение. Две армии разделяло не более сотни ярдов, когда римляне тронулись с места. Это расстояние быстро сократилось.

По иронии большую часть расстояния сократили сами малва — истекающие кровью, побитые, изувеченные. Малва из передних рядов, выжившие после выпущенных в них стрел, неслись вперед сумасшедшим галопом, в отчаянии стараясь приблизиться к врагу, чтобы только в них не успели выпустить следующую порцию стрел. Это была естественная реакция — на самом деле неизбежная реакция, как заранее знал Велисарий, но все закончилось кошмаром. Человек, сидящий на несущейся галопом лошади, должен концентрироваться в основном на том, как удержаться в седле. Это особенно относилось к коннице малва, у которых не было стремян, как у их римских противников. Сидящие в седле без стремян люди просто не могут эффективно пользоваться оружием, несмотря на всю ярость атаки.

Римские катафракты со своей стороны не пускали коней галопом. Да, они тронулись с места, но пустили коней кентером, концентрируя свое внимание на убийственной работе. Их стопы покоились в стременах, они не боялись свалиться наземь, выпав из седла, уверенно и крепко держали копья и целились наконечниками.

Когда через несколько секунд две конницы встретились, началась чистая бойня.

Всадники малва оказались лучше вооружены и имели лучшие доспехи, чем пехотинцы. Но по римским или персидским стандартам они считались не более чем легкой конницей. У них были тонкие кольчуги, которые просто покрывали тела, в то время как катафракты носили чешуйчатые доспехи, защищавшие не только тело, но также и левую руку и ноги до середины бедра. Шлемы малва представляли собой кожаные шапки, поверх которых были приделаны тонкие металлические пластины, головы катафрактов защищали стальные германские шлемы. Копья малва — в соответствии с традициями кавалерии, еще не знающей стремян — были просто длинными и тонкими. Копья греков оказались в два раза тяжелее и в полтора длиннее.

Йетайцы были подготовлены лучше, чем обычные кавалеристы малва. Тем не менее и они безнадежно уступали как копьеносцы — и уступали бы, даже если бы Велисарий не ввел стремена, которые ему в одном из видений показал Эйд.

Римляне остановили бросок малва по всему фронту. Некоторые малва из первых рядов, по краям наступления, смогли уклониться в сторону. Но большинство просто оказались под копытами. Более пятисот кавалеристов малва умерли или были серьезно ранены во время жестокого столкновения, Половина из них наткнулись грудью на копья, другая половина в течение нескольких секунд была разрублена мечами и топорами катафрактов. И здесь малва тоже проигрывали. Оружие малва не шло ни в какое сравнение по весу с мечами и топорами римлян. Малва боролись против персидских дехганов всего несколько месяцев, римляне же — веками.

В первом крупном столкновении двух армий было задействовано примерно шесть тысяч кавалеристов малва. Менее чем через две кинуты, после того как катафракты выпустили в них град стрел и пошли в атаку, держа копья наизготове, на тот свет отправилось более пятнадцати процентов — а это ужасные цифры, если судить по стандартам любой армии в истории.

Затем кровопролитие усилилось. Первые ряды малва были полностью остановлены. Многие из них вместе с лошадьми упали на землю. Те, кто все еще оставались в седле, теряли равновесие, были в отчаянии, шоке.

Малва, рвущиеся вперед из задних рядов, не видели, что происходит впереди, из-за клубов пыли и не слышали из-за общего шума битвы. Продолжая гнать лошадей вперед, они врезались в застывшую массу своих товарищей из первых рядов. Теперь тысячи кавалеристов малва просто смешались и запутались и их вынужденно тащило к римским рядам.

Велисарий планировал приказать отступление после того, как катафракты поработают копьями в первом столкновении. Но теперь, увидев замешательство и путаницу в рядах малва, приказал продолжать сражение. Трубы снова протрубили. Задние ряды катафрактов продвинулись вперед. Проемы, оставлявшиеся ранее для сирийцев, сомкнулись, теперь всадники стояли фактически плечом к плечу.

По обе стороны от Велисария находились Валентин с Анастасией. Сам Велисарий занял место в центре линии. От копья он уже избавился. Его, падая на землю, забрал с собой йетайец — еще во время первого столкновения двух армий. Полководец приготовил меч, не короткий меч, который он предпочитал, а длинный персидский, которым обычно пользовались персидские кавалеристы. Его он носил на перевязи. Велисарий поднялся в стременах и рубанул оказавшегося прямо перед ним врага. Тяжелый меч прошел сквозь тонкий шлем и разрубил череп.