Иван Кононенко - Оборотный случай Страница 56

Плутая тихими безлюдными задворками, мы наконец добрались до хижины. Весть об убийстве глашатая распространилась настолько быстро, что сейчас можно было почти без страха быть увиденными пройтись по самым широким улочкам (толщиной чуть больше двух средних телег, запряженных ездовыми жуками). Вампир для профилактики пару раз тряхнул и меня, и уже сильно измученного Франьена и нетерпеливо спросил своим разбойничьим вкрадчивым голосом:

— Где же твоя напарница?

Это он и правда сделал для профилактики: даже самый глупый интанит, даже самый задумчивый сердеонец заметил бы выломанную дверь! Щедро, «с мясом» выломанную, а с наружной стороны еще и страшно изувеченную, как будто в нее ломился сам Зловещий Горст, бог бренности. Кто-то в хижине громко и усердно кричал голосом Велуда.

Габерон зачем-то посмотрел на меня, как будто сверяя мое действительное выражение лица с тем, которое он представил. Будто я мог хитрить! Сейчас никаких идей, кроме спасения Велуда, у меня в мыслях не болталось. Небольшая частичка этого плана, этого шедевра стратегического искусства, заключалась в том, что спасенный Велуд при помощи магии расправится с вампиром, и мы все перезнакомимся и будем счастливы и свободны.

«Поздравляю, мы успели! Если лесник орет, значит, еще жив. Главное чтоб это была не предсмертная агония», — сказала Совесть.

Вампир провел львиную долю времени в рассуждении, кому входить первым — ему или пленникам. В конце концов решил в случае чего пропихнуть в домик нас, все равно не сбежим. Так и сделал: грубо вывихнув руки, затолкнул в дверной проем и сам шагнул туда следом.

Глава VIII. Как ведет себя зверь в клетке

Я лихорадочным, быстрым и невнимательным взглядом осмотрел домик. Обстановка почти не отличалась от той, которая была пару часов назад, за исключением исчезнувших дверей и появившейся кучи щепы. В первой комнате — никого, а в другой (меня пробрало дрожью) была видна девичья фигурка, стоящая над скорчившимся телом крупного мужчины. Что она с ним сделала?

Крови не было, уже хорошо. Но убить можно и без кровопролитья. Ктори, виду которой я даже не обрадовался, держала лесника за палец правой руки как за рычаг, таким хватом, которым легко двигать пальцем в неестественном направлении. Два рычага, начиная с самого маленького, были уже включены.

— Ломай какой хочешь, но только не указательный! Чем я буду в людей тыкать? — Орал сквозь хрип Велуд. Он не обращал внимания на то, что мы вошли, а вот Ктори не могла не заметить. Да, она повернула голову на мгновение и осмотрела вошедших. Ее зрачки были сужены, как у кошки, а скромную девичью улыбку, которую я видел когда-то, заменил широкий кровожадный оскал.

— Ктори, радость души моей, — развел руки в ложном объятии вампир.

Она хрустнула третьим пальцем Велуда и тут же выпустила. Бедняга кашлял и стонал, сквозь эти звуки не забывая ругать оборотня. Нас, похоже, сквозь завесу боли разглядеть сумел, потому что лицо лесника чуть прояснело, а на губах появилась улыбка облегчения.

Весь Кторин вид выражал вопрос «Че ты тут забыл, а?» Она посмотрела на вампира взглядом, таким непохожим на свой былой, издала тихий смешок и парой грациозных и очень быстрых движений добралась до нас. Что бы ни говорила Совесть про общность вида, у нас с этой бесщадной фурией разные пути. Она и правда получает удовольствие от мучений, ведя себя как монстр. Она страшная, особенно сейчас. Какой сильный контраст со старой Ктори! Похоже, великолепная актриса.

Выглядела найденная заразительница скверно: не по размеру огромная туника скрывала ее от непогоды, уродливым серым мешком вися на женских плечиках. Вся в крови, даже свежей, видимо, неаккуратно убивала трех бедных крестьян. Даже рот сейчас был в красном. Одинокая перчатка тоскливо влачила существование на правой руке. Чудесные, синие, не испорченные ни одним облачком глаза были, тем не менее, холодны и безответны как космос.

Но что-то не совсем как надо. Почему на правой руке левая перчатка? Ведь поменять их местами — не лучшая для комфорта идея…

— Ты решила здесь прятаться? — спросил Габерон.

— Тут бродило слишком много магического гнуса, — злобно ответила Ктори. — Погнались, когда я спасала шкуру этого слюнтяя.

Она кивнула на меня. Это я-то слюнтяй? Эх, а я её еще искал!

Охранник тем временем ловил каждое наше слово, хотя вряд ли понимая ситуацию в полной мере.

— Видишь, они у меня в заложничках, — потряс нами вампир. Пользуясь совершенно нечестным преимуществом в скорости, он перехватился поудобнее, с рук на шеи.

Есть много видов Разнокровных, и лишь одно только вампирское племя может двигаться так быстро, что человеческому глазу нельзя за этим угнаться. Даже если глаз справляется, сделать ничего не выйдет, так как защита работает только в команде с реакцией. Ей-то точно не сработать вовремя.

Скорость эта, пусть каламбур, но приходит медленно. Зараженное вампиризмом тело изменяется довольно сильно, к примеру, работа печени почти совсем прекращается. Что-то в физиологии этих существ, которые по праву могут называться Разнокровными — сколько же различной крови в них совмещается! — дает им возможность двигаться невероятно быстро, хотя при этом, возможно, сгорает слишком много их топлива. В противном случае по миру бы перемещались невидимо для частых жертв тысячи кровожадных монстров! Не все, к счастью, так просто. Может, это Природа позаботилась о балансе, за что миллионы людей ей должны быть благодарны. Как они могли бы защищаться от хищников, если бы тех даже нельзя было заметить? А вампирам дай волю, так они вмиг все человечество уничтожат.

— Ну и что, что они — заложники? Меня это не касается, — огрызнулась Ктори, но вдруг ее лицо изменилось, будто она внезапно поняла что-то. Из понимающего лицо стало хитрым и одновременно злобным. Она быстрым темпом, как будто спешила избежать чего-то нежелательного, сказала мне, при этом перебив открывшего было рот Габерона:

— Не обращайся ко мне вообще никак, даже не отвечай, иначе можешь пробудить другую половину, которая знает тебя лучше. Иначе мы погибли, это сильная тварь.

Ничего бы все равно не изменилось, даже если бы я решил спеть сердеонский научный гимн.

Как только эхо от слов Ктори в последний раз шелестнуло в ушах и сгинуло навек, вампира смело почти что во вторую комнату, а наши шеи были отпущены.

Сработала реакция хищника: я сгреб Франьена с Велудом и оттащил их к выходу, прежде чем на нас обрушился чей-нибудь шальной удар. Оба моих друга не потеряли способности рассуждать и думать, и это радовало, но выглядели очень сильно потрепанными.