Источник - Александр Беловец Страница 56

А великан, тем временем, словно не замечая тяжёлых цепей, болтающихся мёртвым грузом на руках и волочащихся за ногами, приближался к пролому в стене. Колину показалось, будто окружающий мир застыл. Гадрах, гремя массивными цепями, двигался нестерпимо медленно, а ладонь сержанта, охаживающая щёки паренька и вовсе не шевелилась. Наконец гадрах приблизился и посмотрел на человека сверху вниз. Понимая, что против такого гиганта ничто не поможет Колин присел рядом с Векти и, ожидая удара сокрушающего череп, словно яичную скорлупу зажмурился. Но прошла минута, за ней другая, а удара так и не последовало. Сержант открыл глаза. Взгляд упёрся в могучую спину змееглавца, густо покрытую узором татуировки. Высунувшись в пролом, великан издал оглушительный рык и, с силой оттолкнувшись от пола, выпрыгнул за борт. Цепи словно гигантские змеи скользнули следом. Как во сне Колин метнулся к пролому и выглянул наружу, успев застать момент, когда великан входил в воду.

— Утонешь!!! — вырвался непроизвольный вскрик.

— Гадрахи не тонут, — раздался рядом знакомый голос, — они прирождённые пловцы.

Сержант посмотрел на Векти. Держась одной рукой за обломок борта, а другой за грудь парень едва стоял на ногах. Кровь из губы уже перестала, а в глазах, наконец, появилась некая осмысленность.

— Ты как? — спросил участливо сержант.

— Плыть смогу, — Векти пятернёй взъерошил волосы, вытряхивая из них застрявшую солому.

— Думаешь, стоит тоже?.. — Колин кивнул в сторону пролома.

— А ты сам посмотри.

Сержант оглянулся и заметил огненный росчерк, врезающийся в корабль, где-то левей и выше. Там громыхнуло так, что опять заложило уши. Когда слух вернулся, Колин отчётливо различил на верхней палубе вопли сгорающих заживо людей. Огонь был виден даже сквозь щели в потолке. Сержант представил, что там творится и мысленно возблагодарил силы, направившие снаряд мимо трюма.

Кинув взгляд на морскую гладь Колин вдруг заметил гадраха, удаляющегося от гибнущего судна. Мысленно позавидовав этому могучему великану, он взглядом проследил направление его движения и от неожиданности отшатнулся назад. Возвышаясь над водой тёмно-серой громадиной параллельным с ними курсом шёл корабль. Борта его настолько плотно были обвешаны металлическими щитами продолговатой формы, что создавалось впечатление, будто судно покрыла рыбья чешуя. На высоченных мачтах в безветрии обвисли ярко-алые паруса с изображением огромного молота. Четыре ряда вёсел мерно пенили воду, и даже с такого расстояния Колин услышал стук мощных барабанов, задающих ритм.

— Кто это? — поражённо прошептал сержант.

— Гадрахи, — так же шёпотом ответил Векти. — Верно, пришли за этим, — кивок в сторону плывущего. — И вправду говорят, что они своих не бросают. Поделом же этим пиратам, — парень погрозил кулаком в сторону верхней палубы.

А Колин, не в силах оторвать взгляд заворожёно следил за плавучей крепостью. Вдруг от верхней палубы отделилась светящаяся точка и, увеличиваясь в размере, стремительно понеслась в их сторону. Наблюдая за несущимся сгустком плазмы, сержант застыл, словно истукан, но Векти, сообразив, чем им грозит встреча с этой огненной смертью, резко толкнул Колина в спину. Не ожидающий этого сержант отшатнулся назад, машинально ухватившись за торчащий обломок доски. От повторного толчка его рука сорвалась и Колин, потеряв равновесие, вывалился за борт. Над головой раздался оглушительный взрыв и сознание сержанта, в который раз за время пребывания в этом мире померкло…

На этот раз не оказалось ни поглотителя, ни Вальдреса. Был лишь сон, в котором Колин пытался убедить майора Стоуна в том, что огонь, горящий на его ладони, и есть та самая магия. Майор, почему-то одетый в балахон из цветных лоскутков, грозно хмурил брови, говоря, что отправил сержанта не за развлечениями, а в серьёзную экспедицию. Рядом, потупив взор и ковыряя носком ботинка бетонный пол, стоял Векти в форме десантника. Сержант хотел было призвать парня в свидетели, но почему-то не смог повернуться в его сторону. Погрозив пальцем, майор взмахнул невесть как очутившимся в руке белым резным жезлом и, наклонившись к самому уху сержанта, с силой в него дунул. Вытаращив от удивления глаза, Колин отпрянул, но черты офицера вдруг поплыли, и перед ошеломлённым сержантом предстал Вальдрес. Маг произнёс пару неразборчивых слов, и фигура Векти исчезла в огненном вихре. Сказав, что теперь им никто не помешает, Вальдрес отворил, появившуюся прямо из воздуха дверь и сержант, выглянув из-за спины мага обомлел. За дверью оказалась та самая камера, в которую вместо него подбросили труп бродяги. Изуродованное кислотой тело всё так же лежало в углу. Рассмотрев виднеющиеся сквозь прорехи на обугленной коже внутренности, Колин ощутил рвотные позывы. Вдруг безгубый рот разомкнулся, и сержант отчётливо расслышал слова: «Я проклинаю тебя, сержант Мак-Стайн». Колин было отшатнулся, но толчок в спину заставил его кубарем ввалиться в камеру. Отняв лицо от пола, он осмотрелся, но вместо обугленного трупа обнаружил в помещении капитана Зибровски. Женщина стояла к нему спиной, задумчиво разглядывая трещины на серой стене. Поднявшись, Колин её окликнул. Госпожа капитан обернулась и заорала дурным голосом, напомнившим ему птичий клекот, и… сержант проснулся…

Сознание вернулось мгновенно, словно зажглась лампочка. Не открывая глаз, Колин пошевелил рукой и попытался определить, где он находится. Ладонь нащупала мерно покачивающуюся деревянную поверхность. Вдруг над самым ухом раздался тот же дикий крик, что и во сне. Разлепив, наконец, опухшие веки сержант упёрся взглядом в чьи-то внимательные глаза. Сфокусировавшись на них, он понял, что его разглядывает какая-то большая белая птица. Видя, что человек очнулся, птица снова закричала, широко распахнув длинный клюв и обнажив острый вибрирующий язык.

От резкого звука сержант хотел было отпрянуть, но мозг подал лишь вялый импульс, который, так и не достигнув членов, отразился в районе копчика лёгкой щекоткой. Не в силах поднять головы Колин попытался шикнуть на птицу, но из горла вырвался лишь вялый хрип. Тогда он решил её ударить, но с ужасом обнаружил, что левая рука отсутствует. Сделав над собой нечеловеческое усилие, он всё же оторвал голову от поверхности на которой лежал и посмотрел вниз. Из груди вырвался облегчённый вздох. Рука оказалась на месте, но затекла настолько,