Майкл Муркок - Дочь похитительницы снов Страница 54

– Я видел образы, ставшие реальностью, – отозвался я. – Что же до Танелорна, я здесь потому, что мне этого хочется. Когда мне надоест, я покину город – или отдам его на разграбление. Мне хочется защитить Танелорн – а еще я с удовольствием прикончу тебя.

Он расхохотался. Какой знакомый смех! Похоже, мои слова нисколько его не задели.

– Принц Эльрик, хочу предложить тебе сделку. Танелорн останется цел, если ты согласишься отдать мне свой меч. Клянусь честью, я оставлю тебя в покое! И тебя лично, и всех остальных. Меч тебе не нужен, в Танелорне ты проживешь и без него. Что скажешь, принц? По-моему, справедливо: людские жизни за никчемный клинок.

– Этим клинком я дорожу более, чем своими товарищами, вместе взятыми, – ответил я. – Потому оставь свое предложение при себе. Если тебе нужен мой меч, попробуй его взять. Прием ждет теплый, это я тебе обещаю. Раз уж ты про меня столько всего знаешь, мог бы запомнить, что только смерть врага придает мне сил. Извини, что повторяюсь, но неужели у тебя недостанет мужества принять мой вызов? Я с удовольствием прикончу тебя. И животину, на которой ты сидишь.

Волчица повернула голову и вперила в меня взгляд своих алых глаз. Ее морда скривилась насмешливо, что ли, и одновременно угрожающе.

– Принц Эльрик, тебе придется потрудиться, чтобы убить герцогиню Порядка, – проговорила она, облизнулась и показала мне свои длинные желтоватые клыки.

Я выдержал ее взгляд и сказал:

– Зато волк может убить волка.

Она не ответила – развернулась и побежала прочь с такой прытью, что всадник чуть не выпал из седла. Признаться, меня позабавило, что Миггея выбрала себе подобное обличье и притворялась, будто всадник ею повелевает. Очередная иллюзия, очередной обман… Мне доводилось бывать в тех измерениях, где все подчинялось логике сродни той, к которой была привержена Миггея. Жуткое зрелище. Даже мелнибонэйцу нелегко его вынести. Разум Миггеи словно пребывал в полусне и едва сознавал последствия своих действий. Она верила в то, что несет смертным покой и защиту, что жертвует собой ради общего блага. А рыцари Порядка, естественно, повиновались ей без рассуждений. Долг превыше всего. Скопище ходячих добродетелей. Все как один безумцы, вроде своей госпожи.

А что, если город и вправду им вовсе не нужен? Что, если они действительно охотились за моим мечом? Что, если чары и заклятья, наложенные на Танелорн, были призваны всего-навсего подтолкнуть меня к сделке? К сделке, от которой я с негодованием отказался? И намерен отказываться и впредь.

Моего согласия они не добьются – никогда. Я не пойду у них на поводу. И рано или поздно возьму над ними верх.

На следующий день осаду сняли, и вражеское войско отступило за пределы видимости. Жизнь в Танелорне постепенно возвращалась в прежнее русло. Города никто не покидал, поскольку идти было попросту некуда. Да, враги отступили, но пустыня вокруг никуда не делась. Всюду, куда ни посмотри, лежал пепел, из которого кое-где торчали уродливые известняковые столбы. В Мо-Оурии жизнь словно застыла, а здесь застыла смерть. Я с каждым днем становился все молчаливее и раздражительнее и уже начинал подумывать о том, чтобы взять коня и ускакать в пустыню – на разведку.

А по ночам мне снились иные измерения. Едва отличимые от моего собственного – или совсем другие, прекрасные, жуткие, просто другие. Мне снился Бек, которого я не узнал, потому что никогда не видел его наяву. Снились люди в форме, похищавшие мой меч и пытавшие меня. Снились победные сражения и утраченные возлюбленные, а заодно завоеванные возлюбленные и проигранные сражения. Снились ландшафты, от которых пробирала дрожь, и чарующие пейзажи, от которых захватывало дух. Снились невозможные варианты грядущего и всевозможные сцены прошлого. Снилась Киморил, моя погибшая суженая; она молила меня о пощаде, а ее жизненная сила перетекала в мой клинок.

Я проснулся в слезах.

Так повторялось каждую ночь. Хмурник, спавший в соседней комнате, приобрел привычку перед сном затыкать уши.

Снилось мне, разумеется, мое собственное прошлое и мое ближайшее будущее. Снился мир, который мне предстояло отыскать. Мир, в котором мои кошмары станут явью…

На советах все сходились во мнении, что Порядок просто взял передышку, чтобы поднакопить сил. Мы прикидывали, как нам избавиться от опасности, но не могли придумать ничего путного. Мои попытки призвать духов окончились неудачей. По всей видимости, госпожа Миггея полностью забрала власть над этим измерением. Нас будто ослепили, оглушили – и оставили в одиночестве. Никто не знал, как бороться с Порядком. Хаос неоднократно пытался овладеть Танелорном, но вот силы Порядка, насколько было известно, не приближались к городу никогда.

Почему-то никто не верил, что мы погибнем. В людей вселил уверенность тот случай с зайцем, ускользнувшим от погони, и они решили, что Танелорн лишний раз показал врагу свою неуязвимость.

Так или иначе что-то воспрепятствовало рыцарям Порядка проникнуть в город. Может, они сумеют это сделать, когда внутри городских стен окажется кто-то из их прислужников? С какой стати? Ведь рыцари Порядка – не демоны и не боги… Или причина в том, что Танелорн – не из этого мира?

Размышления ни к чему не вели. Предугадать следующий ход Порядка было невозможно – как и догадаться об истинных намерениях Миггеи и ее присных.

Мы предприняли розыски белого зайца, но нигде его не нашли: судя по всему, он переждал, пока уляжется суматоха, и благополучно удрал из города.

Я как-то сказал Хмурнику, что отчаянно скучаю. Если в ближайшее время на город никто не нападет, я поеду в пустыню. Хмурник не вызвался составить мне компанию. По-моему, в глубине души он решил, что я собираюсь предать Танелорн.

А несколько дней спустя, в час, когда солнце обагрило устилавший землю пепел, с холмов сбежала огромная волчица с всадником на спине. Она остановилась у рва, и всадник потребовал разговора со мной..

Я поднялся на стену.

Всадник разрядился еще пышнее и еще безвкуснее, нежели в прошлый раз; пестрота его одежд никак не соответствовала строгому уставу рыцарей Порядка. Он излучал высокомерие. Его серебряные доспехи отражались в воде, и в отражении он казался фигурой из ртути.

По-прежнему безымянный.

Он увидел меня, едва я взошел на восточную стену и приблизился к крепостным зубцам. Сделал затейливый жест рукой в перчатке. Это что, новая форма приветствия?

– Доброе утро, принц Эльрик.

– Утро доброе, Безымянный Рыцарь. Он рассмеялся, как будто я сказал что-то смешное. Да, у этого рыцаря целый арсенал подручных средств, и среди них – тонкая лесть и бездна очарования.

Нынешним утром он разыгрывал из себя простого, здравомыслящего человека.