Возвращение (СИ) - Галина Дмитриевна Гончарова Страница 54

Агафья за ней наблюдала внимательно, когда девушка упражнения делала. Подумала Устя, да и спросить решилась.

— Бабушка, а вот когда сила может волхвой управлять?

— Никогда, дитятко. Ежели случается так, то плохо это, очень плохо. Ты всадник, она — лошадь, и иначе тут никак нельзя.

— Но ведь бывает же иначе? Когда срывается оно в галоп, ровно само по себе?

— Бывает. И беды с того выходят великие. Ладно... может сила сорваться на человека, которого знает.

— Знает? Как?

— Кровное родство должно быть. На кровных родственников чаровать завсегда сложнее, а иногда оно и само идет. Чует сила неладное, а кровь-то одна...

— А ежели не кровный родич?

— Тогда о чувствах уже речь. Волхвы тоже люди, и чувства у нас есть, и бывало... случалось, когда для любимых все выплескивалось. И волхва потом погибала, и любимый ее — всяко бывало.

— А ежели не любимый? И не родич?

— Есть и еще один вариант, что для мужчины, что для женщины, — Агафья отвечала обстоятельно. Может, и хорошо, что девочка этот разговор завела, лучше о таком-то знать. — Вот выйдешь ты замуж, думаешь, просто так все будет?

— Ну...

— Я сейчас не о словах в церкви сказанных, хотя и они силу имеют. Я сейчас о том, кто твоим первым мужчиной станет. Думаешь просто так раньше следили за этим строго? И следили, и смотрели, и бывало такое, что и на капище все происходило? Часто бывало? И для парней, и для девок?

Слышала о таком Устинья. Только церковь то свальным грехом объясняла, а на самом деле оно как?

— Объясни, бабушка. Не понимаю я покамест.

— Между тобой и первым твоим мужчиной связь образуется. Равно как и у парней с первой их женщиной. Словно отпечаток это лежит. Для тех, кто силой не наделен, оно тоже опасно, но не так. Что с них взять-то? Поболеют, может, ребенок какой не выживет... опасно это для тех, кто силой наделен. Ежели все по доброй воле, любишь ты мужа, готова ему все отдать, тогда и ему хорошо, и у тебя втрое сил прибудет. А если связь с кем недобрым образуется, могут с бабы сил тянуть... да, и с мужика так же. И тогда плохо будет и мужику, и бабе, хорошо будет тем, кто станет силы твои пить.

Устя руку к горлу поднесла.

— А... может тогда сила узнать того человека?

— Ежели привыкли они друг к другу, то пожалуй, что и могла, - задумалась Агафья. И не обратила внимания, как торопливо, желая скрыть бледность, отворачивается внучка, получившая страшный ответ. Если Федор и она...

— Бабушка, а разорвать такую связь можно?

— На капище. Волхвы то умеют и делают. Делали ранее.

— А ежели не на капище?

— Монастырь. Пост, молитва.... У всех по-разному это происходит, но думаю, лет десять, и свободна любая будет.

Устя чуточку свободнее выдохнула.

— Любовь еще. Когда человек любит, душа его любые оковы рвет, только чувство искренним должно быть, до последнего дыхания.

Чуточку полегче Устинье стало.

— А перепривязать?

— Никогда я о таком не слышала.

Устинья кивнула задумчиво. И то... как о таком услышать? Ее случай — единственный в мире, наверное, и она рассказывать не будет ничего.

Но в этой, новой жизни ее первым мужчиной Федор не станет.

Ежели не получится, как она задумывает, она... да хоть в кабак пойдет, к пропойце какому! Но только не Федор!

Больше — никогда!

* * *

Разговоры у царской четы велись обычно по ночам. После того, как первый пыл страсти утолен, можно и кваса испить, и поговорить.

Борису с супругой и разговаривать нравилось.

Умна, этого не отнимешь. А и что толку в дурочке? Прекословить не будет? Так ведь и умных не рОдит! А для царя это важнее...

Ежели золотарь какой, так ему умная баба и не надобна — к чему? Выгребные ямы чистить и так справятся. А царю державу надо передавать. И глупых детей...

Эх, вот Федька баран бараном, даром, что царевич. И в кого бы?

Мать у него умна, этого не отнимешь, отец дураком не был. А сын не удался.

Кому его травить-то понадобилось?

— Вот и я удивляюсь, — согласилась рядом Марина. Оказывается, последнюю фразу Борис вслух произнес. — Кому это надобно? Он же ничего не решает, ни на что не влияет, и джерманцам то ни к чему, разве франконцам? Те могут. Но опять-таки, царевич — не дворняжка безродная. Когда ты дознаешься правды, ты не пощадишь.

— А дознался бы? Али нет?

— Почему б не дознался?

— Подумай, милая, когда б так случилось, что Фёдор яда откушал, да и помер в том кабаке. Могло быть?

— Могло. Я с лекарем говорила. Тот мальчишка... Михайла Ижорский, он чудом жив остался. То ли яда не так много съел, то ли быстро на него отозвался.

— То есть?

— Лекарь мне объяснил, все по-разному чувствуют. Один, поев несвежих щец, сразу в нужник побежит, второй полночи промается, а все одно плохо ему будет, третий и не почует ничего. Разве что потом животом помается чуточку, да и забудет. Вот, Михайла оказался из первых. Которые чувствительные.

— А Фёдор мог бы и не сразу ощутить.

— Да. А как яд бы в кровь всосался, его б ничего и не спасло.

— Надо будет наградить парня.

Марина кивнула. Фёдор ей пока был нужен. Так что...

— Допустим, Фёдор бы там и помер, в кабаке.

— Ага. Дружки б его перепугались, начали б татя искать своими силами, тут бы народ крикнул бить джерманцев — и что б началось?

Марина только поежилась.

Что такое бунт, она знала. И как бывает страшна толпа, когда на кого-то охотится — тоже.

— Жуть бы началась.

— Правильно. Столица б дней десять не успокоилась, и как тут татя сыскать?

— Никак. А что джерманцы говорят?

— Что неповинны они. Ничего, палачи дознаются.

— Так может, и правда они не повинны ни в чем?

— И такое может быть. Посмотрим. Женю я Федьку, пусть дома, с женой сидит, а не по кабакам таскается с дружками.

Марина усмехнулась, рука ее поползла вниз по мужскому телу, сомкнулась в нужном месте...

— Пусть... сидит. Главное, чтобы жена была хорошая.

— Смотрины устроим, пусть выбирает. Из правильных...

На том разговоры и закончились. И снова началось сладкое безумие, завертело-закружило... и то, с правильной женой в кабаки не тянет!

Хорошооооо...

* * *

— Дуняша, что это такое?

Боярин Заболоцкий письмом помахал перед супругой.

Не писал ему раньше-то царицын