Восстать из Холодных Углей - Роберт Дж. Хейс Страница 53

В углу большой комнаты жалась дюжина бесов. Они были грязные, испуганные и окровавленные. И они поклонились мне, подняв руки, точно так же как в прошлый раз, когда я была там. Я прикоснулась пальцем к каждой из поднятых ладоней, и бесы возбужденно защебетали. Мы оставили их там, уверенные, что они безвредны. Бесы могут быть кошмарами, как и все обитатели Другого Мира, но не все кошмары опасны. Некоторых просто неправильно понимают.

В конце концов, даже Хардт отважился заглянуть в глубины вместе со мной. Он долгое время жил за городом, отказываясь заходить в залы, даже в те, что теперь были над землей. На его лице отразилось новое горе. Ему потребовалось немало усилий, чтобы еще раз отважиться войти в разрушенный город Джиннов. Я всегда чувствовала себя такой маленьким между Хардтом и Хорралейном. Оба считались гигантами из-за своего роста, но дело было не только в физическом росте и телосложении. Они были больше, чем жизнь.

— Тебе не кажется странным, что я чувствую себя маленьким рядом с тобой? — спросил меня Хардт, когда мы шли по коридорам из битого камня.

С каждой вылазкой я находила там все больше Про́клятых, наводнявших нижние залы в хаосе и насилии. Мое сотрясение города пробудило их всех от долгого сна, в который они были погружены. Конечно, даже полчище Про́клятых не могло сравниться с парой выпущенных на волю харкских гончих. В тот день со мной были двое из этих зверей, и они не отставали от нас ни на шаг.

— Да, кажется, — ответила я, не задумываясь. — Потребовалось бы трое таких, как я, чтобы заполнить одного тебя, Хардт. Кроме того, ты не можешь сказать, что чувствуешь себя маленьким, когда мне приходится поднимать голову, чтобы увидеть твой подбородок. Не то чтобы я вообще могла что-то разглядеть за этими зарослями.

Хардт почесал свою пышную бороду. Я не понимаю, почему он решил перестать бриться, но мужчины часто чрезмерно гордятся своей способностью отращивать волосы на лице.

— Я хочу сказать, Эска, что чувствую себя бесполезным. Враги, с которыми ты сейчас сражаешься. Джинны и Ранд, Железный легион, Аспекты, Хранители Источников. Я не могу помочь тебе в борьбе с ними. Железный легион доказал это достаточно хорошо. Задушил меня одним взглядом, и мне было нужно, чтобы ты меня спасла.

Я пожала плечами:

— Тебе никогда не нравилось драться.

— Но я мог бы, если бы это было необходимо. Здесь, внизу, я сражался с Про́клятыми. Защищал всех. Но что я могу сделать сейчас? Какая от меня теперь польза? Я больше не могу тебя защитить.

Все это показалось мне таким глупым.

— Ты чертов идиот.

— Что? — Хардт казался искренне обиженным.

— Ты думаешь, я нуждаюсь в твоей защите? — Я набросилась на него, пылая гневом. — Бедный маленький Хардт. Всегда готов защитить Эску, когда она попадает в беду. Неужели это плохо, что теперь я могу сама выпутываться из неприятностей?

— Это не совсем...

— Тебе, должно быть, тяжело видеть, что я на самом деле стою на ногах перед всем миром вместо того, чтобы прятаться за твоей тушей. — Это было грубо, и я возненавидела себя за эти слова.

Даже в полумраке я увидела, как он скрипит зубами.

— Ага, до сих пор ты проделала отличную работу.

— И что, черт возьми, это значит?

Какое-то время никто из нас не произносил ни слова, хотя, по правде говоря, мы не столько разговаривали друг с другом, сколько кричали.

— Ты только посмотри на себя, Эска. Посмотри, что ты с собой сделала. Во что ты превратилась. — Он сделал большой шаг вперед и протянул руку. Я не отшатнулась. Хардт сжал мой теневой капюшон большим и указательным пальцами, поморщившись, когда холод тени укусил его кожу. — Ты прячешься в этой... тени. Твои глаза больше не глаза землянина. Они… Я не знаю. Как у Джинна или что-то в этом роде. Ты превратила свою проклятую руку в камень, Эска! И не думай, что я не заметил, как ты разговариваешь сама с собой, споришь сама с собой. Нормальные люди так не поступают!

Гнев порождает гнев. Я думаю, это защитная тактика. Когда мы сталкиваемся с неприятными истинами, нам гораздо легче указывать на неприятные истины в других, чем посмотреть на свои. Незначительные проблемы раздуваются до неузнаваемости, и мнимые обиды выходят на первый план в виде резких обвинений и оскорблений. В других случаях нерушимая дружба может быть разрушена из-за несвоевременной ссоры. Поверь мне в этом. Я потеряла слишком много друзей из-за того, что позволила управлять собой своей гордости.

Он не понимает.

— Ты прав, Хардт. Я ненормальная! — Слова теперь лились потоком, который невозможно было остановить, и вместе с ними лились гнев и злоба, и, возможно, немного обиды. Лучше бы я ничего этого не говорила. — Я чудовище.

— Я не говорил...

— Но все, что я сделала с собой — цена за силу. — Темнота окутала меня, как осязаемый туман, затемняя свет факелов. — И ни на секунду не думай, что ты и остальные мои друзья не извлекли пользу из моих жертв. — Я не хотела говорить эти слова, но не могла их остановить. Лучше бы я остановилась. Лучше бы я никогда не начинала. Все это было ложью. Гнев, направленный не по назначению, выплеснутый на человека, который этого не заслуживал. — Ты ползешь за мной по пятам, наслаждаясь моими достижениями, потому что ты чертовски боишься найти свою собственную гребаную жизнь! Если бы не я, ты бы до сих пор валялся в Яме и целовал задницу Пригу в надежде, что он позволит тебе прожить еще один день!

— Извлекли пользу? — Слезы покатились по морщинистым щекам Хардта, и он внезапно стал выглядеть старым и усталым, словно из-за этого потока гнева его покинули жизненные силы. — Ты думаешь, я извлек пользу из твоего крестового похода? Какую Изен извлек из этого пользу? Какую Кенто извлекла пользу? — Эти слова ранили. Не только меня, они ранили нас обоих. Моя дочь была трещиной между нами, которая так и не зажила, и он орудовал ее судьбой как ножом, вонзая его мне в грудь. Я почувствовала, как у меня сдавило горло и заболела