Драма Мориарти: «Воля кукловода...» (СИ) - Флос Валери Страница 53

Коротко кивнула. Момент, и давка исчезла, моя персона перестала его интересовать. Зевран одним махом стянул второе покрывало и направился на кресло. Обустроившись, притих. Помедлив, буркнула “Доброй ночи.” и тоже легла. Спустя какое-то время, через дремоту почувствовала ерзанье на кровати. Похоже виверн, котэ и чертенок, заметив свободное место, переползли на кайфовую сторону. Затем, мир погас.

Фортунати.

Местоположение неизвестно, но точно, север.

Взвыл ледяной ветер и пролетел средь заснеженной равнины, пробирая до костей. Обогнул карликовые немногочисленные деревья и сточил парочку белых скал. Было очень холодно, даже дневное огромное солнце, стоявшее чуть ли не целые сутки, не могло обогреть ничто вокруг. Внезапно, вой пронесся эхом между горами. Где-то загремело. Лавина вдалеке. Лишь она и ветер — то единственное, что хоть как-то разрывало звуками пучину гробовой тишины. Не было ни птиц, ни зверей, только глыбы льда до горизонта! Сверкающие при ярких лучах и переливающиеся радугой, будто пропитанные загадочной магией, но нет, это не магия, а всего лишь игра света, одно из прекрасных явлений природы! Оно дополнялось блеском от деревьев. Последние хоть и малы в размерах, но подобно плакучим ивам, спускают вниз, к земле, свои многочисленные ветви. День ото дня солнце делилось с ними крохами тепла, слегка растапливая налипший снег, и также день ото дня их обжигал лютый мороз, заставляя все влажное заледенеть и покрыться стеклянной корочкой. И кто бы мог подумать, что именно они и станут местной достопримечательностью! Капли при вечной мерзлоте обрели вид и размеры, схожие с вербной веточкой, собираемой за неделю до светлой Пасхи, и теперь сверкали не хуже чистых самоцветов, привлекая всеобщее внимание! Однако, его-то как раз и не наблюдалось, уж слишком жесткими и суровыми были здешние территории. Никто мимо не хаживал, никто не видел сей ослепительной красоты природы!

Но…погодите, а что там за темная точка двигается? Опустимся ниже и поглядим поближе.

*Вжу-у-у-ух.*

Надо же. Не то зверь, не то человек. Еще ниже:

*Вжу-у-у-ух.*

Человек, нет сомнений больше. В черный балахон кутался, боится брата мороза. Интересно, что же он здесь забыл? Куда путь держит? Его поступь по снегу дополнила ансамбль привычных звуков севера, а движения взволновали девственные “ивы”. Послышался слабенький треск веточек, чьи спускающиеся радужные локоны раздвинула рука незваного гостя. Все пришло в движение. Белые девы принялись перешептываться: “Кто это? Кто? Чужой?” Вновь фигуру обдал ледяной порыв. Взвыли скалы, недовольные, что их сестриц побеспокоили грубые и сухие руки человека.

Долго он не пробыл среди них. Озябнув, подошел вплотную к одной из отвесных скал и уже посиневшей ладонью раздвинул кристальные пряди ив, не слушая их возмущений. Перед ним раскрылась глубокая черная щель, пугающая неизвестностью, однако не его самого.

Не томя лишней минуты, гость двинулся во тьму. Как только он скрылся, всё вокруг с облегчением вздохнуло. Вскоре, минув узкие коридоры, незнакомец вышел в просторное залитое светом помещение. Это место подобно некому дворцовому залу, на потолке которого имелся стеклянный купол — фонарь. Именно через него лучи восходящего алого солнца озаряли здешнее убранство. В целом интерьера было не так много: четыре ряда колонн пучками усеивали пространство и завершались некой стрельчатой аркой, иллюзорно увеличивающей глубину зала вверх. Где-то на стенах возможно было уловить намеки искусства: то ли это были рельефы, то ли фрагменты фресок, утраченные временем и убитые окружающей средой. Стояло несколько стеллажей, но пустых. Температура же ничем не отличалась от уличной, только ветер остался за порогом. Кто знает, может это храм какого-нибудь божества, забытого и мертвого, а может живого, но покинутого. Как бы там ни было, но всё пустовало. Не обращая внимание на обстановку, фигура продолжила путь.

Спустя пять минут, заскрипели петли старинных дверей. Лицо обдал разгоряченный воздух, исходящий из камина. Да, все же храм не заброшен. Похоже, что именно этот человек обитает здесь, ибо он по хозяйски подошел к софе у огня и облегченно плюхнулся на мягкую обивку, лениво сбросив сапоги на изящные деревянные полы. Потянулся, стянул с себя плащ, открыв на обозрение старческое лицо, и откинул его на близлежащую спинку стула. Затем рукой нашарил на поверхности чайного столика колокольчик и резво зазвонил им, привлекая к себе внимание. На этот шум, из боковых от софы дверей выбежала хлипкая девчушка в приятных одеждах служанки. Она несла на руках поднос, заставленный всевозможными разновидностями еды, кою можно было приготовить в столь суровых условиях, а также горячий чай, дабы хозяин согрелся и подобрел.

Долетев до середины ковра, девушка запнулась, вспомнив, что ей не позволено бродить по нему обутой. Поэтому она вернулась, разулась и, ступая босой в беленьких чулочках, вновь поспешила на звук колокольчика:

— Опаздываешь. — сухо и недовольно бросили ей, когда тарелки уже были переставлены на стол.

— Прошу прощения, мой лонк. Сие больше не повториться. — девица виновато и как-то боязно опустила глаза, замерев в полу поклоне.

— Я столько раз слушаю это, девчонка! Не пора бы уже научится избегать подобных инцидентов?

— Пора, мой… — ее перебили.

— Как жаль, что нет других помощниц, ты мне порядком наскучила. Иди вон, заодно проверь, чисто ли на моем рабочем месте! — взревел мужчина, на глазах краснея от ярости. Пискнув “как прикажете, мой господин”, служанка в доли секар испарилась в лабиринте храма. *Щелчок язычка двери* Уловив его, человек устало откинулся на спинку софы, вздохнул, успокаиваясь, и прикрыл глаза. Кроме чая ничего больше не хотелось.

Минуло полчаса. Храм пребывал в тишине и покое. Местами по стенам гуляли блики солнечных лучей, прыгали зайчиками туда-сюда на первых ярусах. Но вышеупомянутый незнакомец, пребывал не там, а в глубоких скрытых от постороннего камерах, можно сказать, в самых защищенных лабораториях.

— Я спасаю красоту от тлена.

Я создаю стеклянный хрупкий мир.

Конечно, осколки больно меня ранят,

Но эта боль, лишь разжигает пыл… — мурлыкал он вполголоса, сидя за столом и мастеря некую розу, точнее ее бутон. Головка цветка была подобна кристаллу, каждый ее лепесток имел свою форму: где-то не было кусочка, а где-то имелась потертость. Однако, все вместе выглядело таким настоящим, словно живое растение, что вызывало восхищение к мастеру, кой сотворил подобное! Мужчина продолжал напевать, никто его не беспокоил. Он занимался любимым делом и был от этого счастлив. Но… некоторые обстоятельства были выше его, а еще имелась мечта, которая не давала ему полностью насладиться занятием.

Где-то позади взревело алое пламя преисподни, шум которого перекрыл властный с долей иронии крик:

— Антейн!?

Молчание.

— Антейн!!?? Не смей, старикашка, меня игнорировать! — было непонятно, то ли мужчине, то ли женщине он принадлежал.

— Что вам? — раздраженно отозвался человек, имя которого повторяло пламя.

— Всё ли готово?

— Разумеется. — четко сообщил Антейн, встал и прошелся до входной двери. — Прошу за мной, я покажу. — махнул рукой и вышел. Адский портал не терпяще последовал за ним.

Из маленькой каморки они перебрались в более просторную. Дойдя до середины, человек пару раз хлопнул в ладоши. И свет залил тьму, открывая на обозрение сотни и десятки стеклянных статуй в совершенно пустом зале.

— Неплохо. — бросили из пламени. Изваяния были разнообразны, начиная от насекомых и заканчивая огромными монстрами, достающими головой до потолка! Звери, рыбы, копытные, огры, гоблины и… люди. Кого тут только не было: и стражники, со щитами в руках, и убийцы, с кинжалами на изготовке, и маги с посохами. У всех на сверкающем лице стояла бесстрастная мимика, подобно роботам. Портал принялся облетать ледяные глыбы, довольно урча и хихикая, осматривая каждую статую.