Код Ордела - Александра Европейцева Страница 51

Он не стал ждать ответа. Развернувшись, Нами резко толкнул дверь плечом и вышел в коридор, не оглядываясь. Дверь с грохотом захлопнулась за ним, оставив Вербета одного в звенящей тишине, с окровавленным ртом и тяжестью этих последних, неопровержимых слов.

* * *

Следующие несколько недель слились для Агес в одно сплошное, напряженное настоящее, границы которого определялись мерцающими голографическими схемами и монотонным гулом вентиляции инженерных отсеков. Ее мир сжался до размеров проектной лаборатории, заваленной чертежами, и мощных терминалов, где они с Вербетом по кирпичику собирали новую, жизнеспособную модель системы водоснабжения.

Даже верное Облачко, скучавшее в ее пустой комнате, пришлось на время отдать Киаре. Та забрала антилопу с сияющими глазами, пообещав «устроить ей курорт» среди гидропонных плантаций, где было тепло, зелено и в избытке хватало вкусных ростков. Агес с сожалением смотрела, как пушистый комочек уносили в сумке, но сейчас от ее работы зависело слишком много.

Работали они с Вербетом в гробовом, почти зловещем молчании. Он был профессионалом до кончиков пальцев — холодным, точным, эффективным. Он принимал ее расчеты, ее модели, ее идеи по модернизации, но делал это с таким видом, будто брал в руки нечто неприятное, но необходимое. Его карие глаза, когда они случайно встречались с ее взглядом, были пустыми и отстраненными. Никаких упреков, никаких вспышек гнева — лишь ледяная стена вежливого, безразличного сотрудничества.

Агес видела, что между ним и Нами «будто кошка проскочила». Однажды Нами зашел в лабораторию — не для того, чтобы увидеть ее, а чтобы обсудить с Вербетом график поставки новых композитных труб. Их разговор был коротким, деловым, и все это время Нами смотрел куда-то в пространство над плечом бывшего друга, а Вербет стоял, скрестив руки, его поза была неестественно напряженной. Воздух между ними трещал от невысказанного, и Агес чувствовала себя лишней.

Вечерами, если их пути все же пересекались за ужином в общей столовой, Нами был замкнут и немногословен. Он целовал ее, расспрашивал о работе, кивал, давал короткие, дельные советы, но в его фиолетовых глазах не было прежнего озорного огонька.

Как-то раз, отчаявшись, она спросила его прямо, стараясь, чтобы голос не дрогнул:

— Нами, что происходит между тобой и Вербетом? Вы... вы же друзья.

Он медленно перевел на нее взгляд, словно возвращаясь из далеких мыслей. Пальцы его сжали края кружки с терпким чаем.

— Это наши отношения, Агес, — произнес он ровно, и в его голосе не было ни злобы, ни оправданий. — И тебе не стоит о них беспокоиться. Лучше сосредоточься на трубах.

Его слова должны были успокоить, отгородить ее от чужой боли. Но они лишь отозвались в ней глухой, щемящей тоской. Он снова возводил стену. Ту самую, что отделяла Нами-наследника, несущего бремя, от Нами-человека. И она, с ее новообретенным, хрупким правом находиться рядом, снова оказывалась по ту сторону — в мире «дел» и «обязанностей».

Однажды ночью, когда она одна сидела в лаборатории, дописывая код для новой системы диагностики, дверь со скрипом отворилась. На пороге стояла Киара. Ее волосы были растрепаны, а в глазах плясали знакомые озорные искорки, смешанные теперь с деловой серьезностью.

— Технарь! — оглушительно крикнула она, нарушая благоговейную тишину, наполненную лишь гулом процессоров. — Правду говорили — без перерывов работаешь на износ! И куда смотрит мой бывший? — Она подошла к столу и с грохотом поставила перед Агес сверток, от которого потянуло дразнящим ароматом жареного теста и пряного мяса. — Ешь. Приказ старейшины Реман. Тебя ценить надо, а не загонять.

Агес, ошеломленная, смотрела на нее.

— Киара... Спасибо. Но я...

— Никаких «но»! — Киара уселась на край стола, свесив ноги. — Ко мне тут Тали заскочила. Беспокоилась. Она предлагает, как вы закончите, устроить девичник. Выберемся в пустыню, подальше ото всех, затаримся едой и спиртным и будем обсуждать мальчиков! Тали тут роман с пилотом начала крутить. А я с одним из отдела безопасности. Веселый парень! И такой выносливый, — Киара подмигнула, ее голос понизился до заговорщицкого шепота, хотя звучал так же ярко, как сирена. — Честное слово, я думала, что стойки серверов у нас крепкие, но этот… Он может до самого утра. И не думает останавливаться!

Агес почувствовала, как по ее щекам разливается густой, предательский румянец. Она потупила взгляд в схемы на мониторе, делая вид, что ищет неисправный конденсатор.

— Киара, пожалуйста, — пробормотала она, — здесь оборудование… оно все слышит.

— О, пусть слушает! Может, научатся чему-нибудь! — расхохоталась Киара. Она наклонилась ближе, ее глаза искрились озорством. — А что, Агес? Ты чего это покраснела? Неужели ты ни разу… ни с кем? Совсем?

Вопрос повис в воздухе, тяжелый и неудобный, как не к месту произнесенная команда. Гул процессоров внезапно показался Агес оглушительным. Она сглотнула, все еще не поднимая глаз.

— Нет, — тихо, почти беззвучно выдохнула она.

Киара смотрела на нее с неподдельным изумлением, как на инопланетный артефакт, принцип действия которого невозможно понять.

— Нет? — повторила она, и в ее голосе звучала не насмешка, а настоящее потрясение. — Дорогая моя, так нельзя! Ладно, — она решительно хлопнула ладонями по коленям. — Девичник будет не просто веселым. Он будет образовательным. Обязательно. Мы с Тали тебе все расскажем и покажем. Ну, не покажем, конечно, но расскажем так, что ты все поймешь! Гарантирую, Нами понравится!

Она спрыгнула со стола, и пол содрогнулся от ее удара каблуками.

— Договорились? А теперь ешь, пока не остыло. Приказ!

Агес молча кивнула, глядя, как ее болтливая подруга исчезает за дверью, оставив после себя шлейф из энергии, духов и смущающих откровений. Румянец все не сходил. Она медленно развернула еще теплый сверток. Да ну их! Не будет она их слушать! И «образовываться»!

Следующий день выдался на удивление милостивым — их, инженеров, отпустили сразу после ужина, не дожидаясь полуночных бдений. Агес едва волочила ноги, ощущая каждую мышцу как отдельный протестующий узел. Она доползла до своего жилого модуля, с трудом выдавила код из затуманенного сознания и, едва переступив порог, рухнула на кровать лицом в подушку. Мыслей не было. Была только бездонная чернота истощения.

Проснулась она от странного ощущения — на ее талии лежала чужая рука. Тяжелая, теплая. Вес чужого тела продавливал матрас рядом.

Агес замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Она медленно повернула голову.

В тусклом свете аварийной панели над дверью она увидела Нами. Он спал, разметавшись, его дыхание было ровным и глубоким. Его лицо, обычно собранное и чуть насмешливое, сейчас казалось удивительно беззащитным.

Она невольно пошевелилась, и его рука инстинктивно сжала