Безликий (СИ) - Доктор Вэнхольм Страница 51

— Вы хотите свалить поджог на него?

— Абсолютно глупая мысль. Хоть он и находился на месте, но его легко оправдать банальным чтением мыслей.

— Тогда что вы хотите сделать?

— Просто оставлю его здесь. Одним магом больше ли одним меньше — значения не имеет. Но у нас появится немного больше энергии.

Аколиты ушли, главный остался. Я был ослаблен. Двигаться мог, но крайне плохо. Человек в балахоне вскинул руки, начал тихо зачитывать какое-то заклинание. На один миг, даже меньше, меня словно прошибло током, одарило крупицей энергии, взбодрило. Но этого мига хватило на то, чтобы вновь выпустить эту самую энергию в виде снаряда.

Культист этого явно не ожидал. Казалось на его лице, освещаемом приближающимся снарядом, возник испуг. Что если не смерть, то серьёзная травма точно неминуема… Однако я промазал.

С непередаваемой лёгкостью, буквально играючи он увернулся, а затем серьёзно взглянул на меня. Снаряд тем временем взорвался в нескольких метрах позади него, забрав с собой один из немногих фонарей.

Я попытался полноценно встать на ноги, но не смог. Во-первых, из-за полного отсутствия сил и адских болей во всём теле, а, во-вторых, из-за опутавших меня цепей, как только я сделал порыв.

— Так, значит, по-хорошему ты не хочешь? Что ж, будь по твоему, — цыкнув, он взглянул на меня, — холодное металлическое прикосновение почувствовалось будто бы на самом черепе, — Я хотя бы повеселюсь с тобой.

Культист стоял в нескольких метрах от меня, но я явно чувствовал каждый его удар по себе. Град рушился на меня, вызывая нестерпимую боль. Мне хотелось кричать, но рот оставался сомкнут такими же металлическими тисками.

А он наблюдал за всем этим и наслаждался. Смаковал каждую рану, возникающую на изуродованном лице. Маска спала ещё возле склада, так что ему ничего не мешало рассмотреть меня.

Однако в какой-то момент он остановился. Где-то вдалеке послышались крики стражи.

— Что ж, мне, знаешь ли, хотелось бы продолжить, но на отвлекут. Так что можешь отдыхать пока, безликий маг, но учти, что мы с тобой ещё не закончили, — он точно улыбнулся, хоть я этого и не видел из-за крови, заливающей единственный глаз.

Однако что я точно увидел, так это то, как он скинул балахон и поджёг его, а затем и следа не осталось от того чересчур правильного лица.

Теперь передо мной стоял мужчина возрастом ближе к пожилому, но с настолько холодным и цепким взглядом, что невольно поёживаешься, даже не видя его.

— Эй, сюда, пожалуйста! — хриплым низким басом, совершенно отличным от прошлого голоса, закричал он, — Помогите мне! — а затем рухнул на землю.

Глава 17

— Вы же понимаете, что вам за это грозит смертная казнь?

Фраза, слышанная мной за последние минут десять уже в третий раз, заставляла неприятно колоть в сердце. В себя я пришёл, пробыв без сознания пару часов. Очнулся, лёжа на койке в местном изоляторе. Однако медицинскую помощь мне всё-таки оказали, поэтому сейчас был изрядно перебинтован, но не сказать, что чувствовал себя лучше, чем ночью.

Практически сразу после пробуждения меня потащили на допрос, ибо я был одновременно и главным подозреваемым, и крайне важным, единственным свидетелем. Как оказалось, поджог складов мне не вменяют, ибо есть показания прибывшей стражи, что на месте были замечены участники некоего культа, которые попытались сжечь склад с довольно большой партией незаконно полученной «алой пыли» — сильнодействующего наркотика, позволяющего с необычайной лёгкостью воздействовать на разум человека. Пожар на других складах, я так думаю, был нужен для отвлечения внимания.

Но если к пожару в доках я был непричастен, то в чём меня обвиняли? Я вам отвечу: в нападении на священнослужителя.

В моей голове это совершенно не отложилось. Последнее, что я помню из ночных событий — смазливую, чересчур правильную рожу, глядящую на меня со злобной усмешкой. Дальше — туман и тьма. Что удивительно, человек из стражи, что проводил допрос, моим словам поверил, однако поведал мне также историю о том, что ночью в нескольких десятках метрах от пожара я с показаний потерпевшего и двух свидетелей, вероломно напал на святого отца.

— Рискну предположить, что вы могли перепутать пастора и послушников с пытающимися сбежать с места преступления культистами, однако… — он продолжал вещать, — Однако это не слишком вам поможет, ибо Отец Бурдон — крайне принципиальный человек, который в вас увидел человека, что оскверняет саму суть веры, раз нападает на того, кто эту самую веру несёт, а, значит, он попытается добиться для вас максимального наказания по всей строгости закона.

— И нет никакого другого исхода кроме моей смерти? — тень на лице была темнее ночи. Сидел после его слов я поникши настолько, что вряд ли бы хоть что-то могло бы ободрить меня.

— В вашей ситуации, господин маг, я крайне не уверен, — стражник отвёл взгляд. Несмотря на то, что я для него являлся преступником, моё положение в обществе заставляло его проявлять уважение, — Зачастую нападения подвергаются жесточайшей каре. Конечно, никто не станет отдавать вас на растерзание конкретно церкви, заковывать в кандалы и оставлять гнить в темнице, но лучший исход для вас, который может быть, — Фолпорт. Оставлять вас тут под залог никто не будет — преступление слишком тяжёлое.

* * *

После допроса — вновь камера. Почти четыре часа полного одиночества, безделья и только лишь своих мыслей, которые всё больше накручивали моё состояние и убеждали в неизбежности злого рока. А затем ко мне пришёл посетитель и открыл замок.

Внутрь зашёл достаточно высокий худощавый парень, облачённый в тёмно-синий фрак и белые брюки. Натёртые до блеска туфли отчеканивали каждый шаг по каменному полу. Лицо его выражало определённую неприязнь к этому месту, на меня же он смотрел, скорее снисходительно. И, тем не менее, взгляд его необычайно голубых глаз, глядящих из-за чересчур больших круглых очков, был весьма цепок. Он аккуратно прикрыл решётчатую дверь, а затем присел на стул, брезгливо стряхнув с него слой пыли.

— Итак, господин Делакс, поговорим? — о его прибытии мне никто и ничего не говорил, поэтому я с некоторым удивлением посмотрел на него, — Дабы между нами не было непонимания, — он приподнял рукав, и на запястии я увидел знак в виде серебряного глаза с жёлтой радужкой и белым зрачком, — Когда в гильдию приходит весть о том, что кого-то из наших членов задержали по подозрению в противозаконной деятельности, то ему предоставляется