Меч Кайгена - М. Л. Вонг Страница 50

— О.

— Я знаю, все сейчас кажется сложным, — сказала Мисаки, — но важный вопрос… Если бы чужаки пришли, желая убить тебя и меня, всех твоих младших братьев, что бы ты сделал?

— Я бы убил их, — решительно сказал Мамору. — Я бы не думал об этом. Я бы убил их всех.

— Вот, — Мисаки указала на его грудь. — Это все, что тебе нужно.

— Правда? — Мамору задумался на миг. — Это так просто?

— Так было для меня. Но… может, тебе не стоит равняться на старушку, — Мамору не был похож на нее. Если подумать, он был больше похож на тех, кого она убила бы или ради кого умерла бы. — Может, окажется, что ты хочешь биться за идеал выше. Ты благороднее меня.

Мамору был удивлен.

— Ты благородная, Каа-чан.

— Это самые глупые твои слова за весь день. Соберись.

Теперь Мамору впитал факт, что его мать могла биться, и его мозг коро начал разбирать, как она сражалась. Он улавливал ее уловки, и ей приходилось показывать больше, изобретательные способы отражать его атаки. Когда-то она вела этот танец с самыми важными людьми в ее жизни — наставниками, близкими друзьями и опасными врагами. Но ее тело изменилось с тех пор. Ее клинок резал не так быстро, как ее мысли, а ее суставы возмущались все настойчивее с каждой атакой, пока она не поняла, что больше уже не вынесет.

Поняв, что ее мышцы вот-вот откажут, она отбила удар Мамору и перешла к атаке с разворота, чтобы посмотреть, получится ли у нее. Она запнулась и застыла, но увидела по лицу Мамору, что он был впечатлен.

— Я еще не видел, чтобы кто-то так бился, — сказал он, — даже дядя Казу. Это не техники Цусано.

— Верно, — Мисаки уперлась ладонями в колени, пытаясь скрыть, как запыхалась.

Ее первым учителем был отец, который учил ее вместе с братьями веселья ради, не понимая, что он садил семена, которые глубоко прорастут в любовь к сражениям в ее дочери. Но он повлиял на нее не сильнее всего. Это сделал мастер Вангара, дикий мечник Яммы.

— Откуда эти техники? — спросил Мамору.

Мисаки покачала головой и выдавила между вдохами:

— Мы не говорим об этом.

— Ты в порядке?

— Да, — она кивнула, потирая правое предплечье, — просто почти без сил. Прости, сын, думаю, у меня больше нет сил. Мышцы уже не такие.

— Ты не тренировалась все эти годы?

— Конечно, нет, — сказала Мисаки. — Домохозяйки не сражаются.

— Прости, — сказал Мамору. — Я не понимал… Для тебя это точно тяжело.

— Не глупи, — рассмеялась Мисаки. — Такого веселья у меня не было годами. Тебе нужно тренироваться самому, пока твой отец не придет. Если кто-то спросит, меня тут не было.

— Ты любишь сражаться, — сказал Мамору. Это был не вопрос. — Как ты могла это оставить?

— Я… — Мисаки притихла, потирая руку, пытаясь придумать ответ, который был бы понятен ее сыну. — Я узнала, что для меня важно не само сражение, а защита людей, которые мне дороги. Мне никогда не нужен был меч, чтобы защитить тебя, чтобы растить тебя так, как хотел твой отец. Забота о семье означала перестать сражаться, и я это сделала.

Мамору молчал мгновение, и Мисаки подняла взгляд, он смотрел на нее со смятением на лице.

— Что такое? — спросила она.

— Почему ты зовешь себя эгоисткой?

Мисаки не смогла придумать ответ, скуление донеслось из коридора, и Мамору повернулся на звук.

— Изумо.

— Это моя тревога. Глаза вперед, — Мисаки прижала боккен к его челюсти, повернув его голову. — Думай о том, что впереди тебя.

* * *

Плач Изумо разбудил Нагасу, но оба мальчика проспали дольше, чем Мисаки ожидала.

— Спасибо, — шепнула она, потрепав волосы Нагаса, а потом забрала из колыбели Изумо. Спасибо, что дал побыть с Мамору, имела в виду она, но два мальчика были слишком юны, чтобы понять такое.

— Не за что, Каа-чан, — ответил вежливо Нагаса, пока Изумо плакал.

Покормив Изумо, Мисаки привязала малыша к спине, помогла Нагасе надеть плащ и пошла к начальной школе, чтобы забрать Хироши с тренировки. Нагаса замедлял прогресс по снегу, но сегодня она была рада, что мальчик шагал рядом с ней. Это давало ей повод порой дать ногам отдохнуть.

— Ух! — воскликнул Нагаса, упав в глубокий снег в третий раз. — Слишком скользко! — Мисаки взяла его за руку и подняла его на ноги. — На мне снег, — отметил он и стряхнул снег с рукавов, его джийя послала снег в стороны мерцающими облаками.

Малыш давно развил способность двигать частички воды, но ему не хватало контроля, чтобы двигать их так, как он хотел. Ему нужна была мама, чтобы расчистить путь перед ним и держать за руку, когда слишком скользко. Мамору и Хироши были сильнее и умели больше Нагасы в три года, но, где третьему сыну Мацуды Такеру не хватало джийи, он закрывал нехватку болтовней.

— Я упал, Каа-чан, — объяснил он, когда Мисаки подняла его и стряхнула снег с плаща. — Три раза, — он поднял три пальца. — Я упал три раза. Если упаду еще раз, будет четыре раза. Теперь мы еще пойдем. Я вижу наш дом.

Мисаки знала, что он не нуждался в ее ответах, он продолжал сам. Она не знала, откуда Нагаса унаследовал запас слов и любовь к болтовне, но было удобно, что ребенок мог сам развлечь себя монологом.

— Эй, там птицы. Они могут летать высоко. Может, Изумо видит птиц. Там дом Рёты! — он радостно указал на дом Юкино. — Видишь? Изу-кун, видишь дом Рёты? Мы можем пойти к Рёте?

— Мне нравится играть с Рётой, — сказал Нагаса. — У Рёта в доме есть игрушечные машинки.

— Знаю, но сейчас нужно забрать Хироши с тренировки.

— Ладно, — сказал Нагаса, а потом стал снова болтать о том, куда летали птицы.

Когда они дошли до начальной школы, Амено Самуса ждал у двери с самым младшим учеником.

— Как он? — спросила Мисаки.

— Он становится сильнее, — сказал Амено. — Вскоре он сможет биться с противниками серьезнее, но необычно для ребенка его возраста иметь такой хороший контроль. Я учил тут два десятка лет, и я не думаю, что видел кого-то равного ему.

— А Мамору? — полюбопытствовала Мисаки.

— Мамору был исключением, — сказал Амено. — Этот может быть лучше, — он пожал плечами. — Время покажет.

— Спасибо, Амено-сэнсей, — Мисаки поклонилась. — Хиро-кун, обувайся. Пора идти.

— Что означает «время покажет»? — спросил Хироши, пока они шли к дому Мацуда.

— Думаю, Амено-сэнсей имеет в виду, что нужно подождать, когда ты будешь достаточно большим, чтобы биться с братом.

— Он думает, я смогу его победить? —