Код Забвения. Книга первая - Андрей Цебоев Страница 5

ледяной четкостью, что Костя вздрогнул. — Полный пакет удаленного сканирования. Альфа-7 — приоритетный источник. Подключить все соседние спутники, чьи сенсоры могут хоть как-то зацепить Сектор 7. Приоритеты: РАДИАЦИЯ. БИООПАСНОСТЬ. СТРУКТУРА. Малейшая аномалия — доклад. Мгновенно. Громко. По протоколу доклада НРО. Начинай.

— Так точно, Геннадий Петрович, — Костя ответил автоматически, голос чуть хрипловатый, но твердый. Его пальцы, холодные и немного дрожащие, заскользили по клавишам. Он вызвал меню глубокого сканирования, выбрал параметры, отметил спутники. Интерфейс архаично завис на секунду — сердце Кости ушло в пятки — но потом ожил. На экране потекли строки статусов: *Запрос отправлен на Альфа-7… Ожидание подтверждения… Ожидание данных… Подключение спутника «Дельта-Эхо»… Подключение спутника «Наблюдатель-3»…*

— Запросы отправлены. Ожидаем данных, — доложил Костя четко, по форме.

Волков не ответил. Он просто стоял. Дыша в затылок. Его присутствие было физической тяжестью.

Минуты тянулись мучительно долго. Каждый щелчок системы, каждый миг индикатора казались вечностью. В углу Борис зашевелился, тихо застонал. Волков резко обернулся:

— Тишина! — его шипение было громче крика. Борис сжался в комок, затих.

Первыми пришли данные с самого «Альфа-7». Костя напрягся.

— Данные по радиации: Прием… — он вслух зачитывал то, что видел на экране, как того требовал протокол доклада при НРО. Волков наклонился, впиваясь взглядом в монитор поверх плеча Кости. — Фоновый уровень… в пределах стандартных значений для данного сектора космического пространства. Нет всплесков гамма-излучения. Нет признаков наведенной радиации. Альфа-, бета-активность — фоновая. Опасности не выявлено.

Костя выдохнул. Волков не шелохнулся, но его дыхание на затылке чуть ослабло.

— Продолжайте, — скомандовал он.

Данные подтягивались с других спутников, подтверждая показания Альфы. Радиационный фон вокруг объекта был чистым. Космической нормой.

— Данные по биоопасности: Прием… — Костя снова озвучивал. — Спектральный анализ в УФ, видимом и ИК диапазонах… Следов биологического материала не обнаружено. Отсутствуют эмиссионные линии, характерные для органических соединений, аминокислот, нуклеиновых оснований. Анализ на летучие органические соединения — отрицательный. Признаков патогенов, спор, вирусов — нет. Объект инертен в биологическом отношении. Опасности не выявлено.

— Уф… — негромко вырвалось из угла, от Бориса. Словно молитва была услышана.Волков не одернул его на этот раз. Он лишь слегка разжал кулаки. Костя почувствовал, как камень с души сваливается наполовину. Чума нет. Ядовитых спор нет. Это уже что-то.

Оставалось самое сложное — структура. Данные шли медленнее, требовали сложной обработки и сопоставления показаний разных сенсоров (радар, лидар, тепловизоры). Волков начал негромко похлопывать костяшками пальцев по спинке кресла Кости. Тук-тук-тук. Нервирующий метроном ожидания.

— Предварительные данные по структуре объекта: Прием… — наконец начал Костя, когда на экране сложилась первая грубая модель. — Размеры… приблизительно 3 метра по наибольшей оси, 2.5 метра, 2.7 метра.

Он запнулся, вглядываясь в нечеткую картинку.

— Форма… угловатая, неправильная. Нет четких признаков симметрии или известных конструктивных элементов. Плотность… высокая, соответствует металлическому объекту. Предположительно сплав на основе железа с примесями…

Волков наклонился еще ниже, почти касаясь головой Кости.

— Поверхность… — Костя щурился, пытаясь интерпретировать размытые данные лидара. — «Неровная. Сильно повреждена. Многочисленные кратеры, вероятно, от микрометеоритной бомбардировки… Глубокие царапины… Возможны признаки… коррозии? Трудно сказать при таком разрешении.»

Он замолчал. На экране мерцало грубое, зернистое, трехмерное облако точек, лишь отдаленно напоминающее что-то цельное. Никаких антенн. Никаких двигателей. Никаких иллюминаторов. Просто бесформенный, темный, избитый космической пылью кусок чего-то металлического. Похоже на… на огромный, обгоревший кусок шлака. Или на брошенный десятилетия назад топливный бак, исковерканный взрывом и временем.

Волков выпрямился. Он молчал несколько секунд, глядя на изображение. Его лицо все еще было напряженным, но багровый оттенок сменился на обычную смуглую бледность. В его глазах мелькнуло что-то… глубокое, почти животное облегчение.

Молчание Волкова после доклада о структуре длилось несколько томительных секунд. Он пристально вглядывался в грубую, мерцающую точками модель на экране Кости, как будто пытался силой воли превратить ее во что-то знакомое, безопасное. Потом резко кивнул.

— Выведи на центральный. Максимальное масштабирование, что есть, — скомандовал он, голос уже без прежней ледяной хрипоты, но все еще напряженный.

Костя выполнил. Грубое облако точек заполнило огромный центральный экран зала. Оно все еще было малоинформативным — больше похоже на статичную помеху, чем на объект. Но контуры проступали: угловатые, сломанные, без намека на изящество или высокие технологии. Глубокие вмятины, рваные края, предполагаемые следы коррозии, наложенные на темный, неотражающий фон.

Описание объекта на экране:

Форма: Бесформенная глыба. Ни крыльев, ни антенн, ни корпуса корабля. Скорее, искореженный, оплавленный кусок металла, как обломок после мощного взрыва.

Поверхность: Темная, почти черная. Никакого намека на цветные панели или иллюминаторы. Лишь хаотичные светлые пятна там, где лидар интерпретировал возможные сколы или менее корродированные участки. Явные глубокие кратеры — следы микрометеоритов, бороздящие поверхность.

Детали: Один выступ, похожий на искривленную трубу или сломанную ферму. Несколько угловатых выступов, которые могли быть креплениями чего-то давно оторванного. Ничего, что говорило бы о двигателях, системах навигации или жизни. Абсолютный космический мусор. Высокотехнологичный артефакт так выглядеть не мог. По крайней мере, в их представлении.

Волков фыркнул. Звук был громким, снисходительным, почти презрительным в тишине зала.

— И это… чудо техники… — он протянул руку, тыча указательным пальцем прямо в центр экрана, в самое скопление точек, — держало в напряжении наш патруль целых восемьдесят минут? На что «Альфа-7» гидразин жег? На этот кусок ржавого хлама?

Он обернулся к Косте, его брови были высоко подняты в немом вопросе, полном цинизма.

Костя нахмурился. Данные о маневрировании спутника не давали ему покоя.

— Геннадий Петрович, данные телеметрии «Альфа-7» четко показывают серию корректирующих импульсов. Расход гидразина соответствует активному удержанию объекта в поле зрения. Объект либо маневрировал сам, либо…

— Либо сенсоры глючили! — Волков перебил его резко, но уже без прежней ярости.

В его голосе звучала навязчивая уверенность.

— Старье! Глючит! Или его толкал микрометеоритный поток, который датчики Альфы не смогли адекватно обработать! Смотри! — он снова ткнул пальцем в экран, в область одного из выступов. — Видишь этот угол? Похоже на старый советский блок коррекции орбиты от «Прогресса-М»! Я такие в учебниках видал! А этот выступ? — палец переместился к «трубе». — Топливная магистраль! Обломанная! Смотри на крепления — типичные совдеповские заклепки!

Волков говорил с возрастающим жаром, вкладывая в размытое изображение то, что он отчаянно хотел увидеть. Его лицо оживилось, в глазах горел не научный интерес, а дикое, облегчающее узнавание. Это был не НРО. Это был мусор. Знакомый, человеческий, нестрашный. Его карьера, его станция,