Пятый факультет - Настя Любимка Страница 5

— Именно. Когда-то это должно было случиться. За столько времени образ и подобие воссоздались, но ты больше похожа на мою дочь, чем на меня. Присмотрись, у меня резче скулы, а еще я выше тебя.

Женщина легко встала и для наглядности покрутилась на одном месте.

— Так ты назовешься?

— Хейли Сизери.

Минута молчания — и пространство сотрясает гортанный смех так и не представившейся собеседницы. Она смеялась долго, надрывно, но все никак не могла остановиться. Если бы это было возможно, я уверена, у нее давно из глаз полились бы слезы.

— Даже здесь он вписал свое имя!

— Простите? — пришел мой черед удивляться.

— Дартеар Велиарес Сизаре! Так зовут того, кого ты кличешь Велиаром. А я — Мартина Сизаре, его единственная дочь и наследница Теневой империи, уже погибшего мира.

— Созвучно, конечно, — осторожно протянула я. — Но все-таки Сизаре — не Сизери…

— Сомневаешься? Я бы тоже не верила, но… тебе мало меня и того, что именно я составила ритуал для своих потомков?

— Вы так говорите, словно это очевидная вещь — составленный вами ритуал. Да мы его по крупицам собирали! И не совсем правильно исполнили, я даже не знала, что делают те заклинания и зачем атэх берет мою кровь! Словно я жрица Безымянного Бога!

— Вы должны были думать, что ритуал предназначен для воскрешения богов.

— А на самом деле?

— На самом деле я ждала тебя, чтобы поведать свою историю и чтобы ты приняла решение.

— Правда, что ли?. — И откуда взялось это желание ударить? И как можно сильнее, чтобы кровь из носа пошла! Как Али учил на тренировках, кулаком и со всей силы.

Не богов он воскрешает! Да мы стольким пожертвовали, через столько прошли, чтобы услышать такое?!

— Да, я ждала того, в ком будет капля моей крови. В идеале была бы рада увидеть на твоем месте отца, — милая улыбка сменилась хищным оскалом, — но по доброй воле он никогда не сунется за Грань. У меня было восемь попыток, три я использовала, но пришла ты, а значит, остальные не понадобятся. Я ошиблась, решив, что мои подданные смогут возродить нужную магию.

— Я ничего не понимаю, — призналась я. — Ваши слова будто из другого мира. Вроде знакомы, а смысл ускользает.

Мартина вздохнула.

— Для того чтобы понять, ты должна выслушать всю историю, от начала и до конца. А не пытаться вырвать фрагменты из целой картины. Ты же, леди Хейли, нетерпелива и слишком эмоциональна.

— А вам не кажется, что для такого состояния имеются причины? Я хотела воскресить богов, чтобы достучаться до хранителя мира и с его помощью наконец изгнать пришлых из моего мира!

— Пришлых? Ты сама пришлая! Потому что в твоих венах течет моя кровь! Драгонария — и твой дом!

— Вы говорите о том мире, который давно сгинул? — Я не скрывала ехидства. — Я родилась и выросла здесь и защищать стану только то место, которое дало мне жизнь.

— Как прискорбно бы это ни прозвучало, но жизнь нам обеим дал тот, кто пытается очередной раз уничтожить то, чего не создавал. — Мартина присела возле меня и тяжело вздохнула. — Может, ты все же выслушаешь? Обещаю ответить на все твои вопросы.

Я уж было кивнула, когда увидела тень — сначала она показалась мельком, а затем разрослась до размеров добротного одноэтажного дома. Причем поначалу очертания были смазанными, а в какой-то момент сложились в четкую картинку: большие крылья, гибкое тело, длинная шея и яростный оскал.

— Вейра?! — выдохнула я. — Это же ты?!

— Ты всерьез считаешь, что она откликнется тебе? — неожиданно огрызнулась Мартина.

Я мысленно досчитала до пятнадцати, давая себе время успокоиться и не отзываться язвительностью на едкий комментарий женщины.

— Ее пара — мой страж. Дрейк Рассветный, — зачем-то призналась я.

— У тебя есть то, что никогда не было доступно мне из-за моей гордости, — отворачиваясь, прошептала Мартина. — Лишь раз, один-единственный раз я позволила себе переживать за другое существо, а позже… Позже возненавидела всем сердцем.

Драконица такой же бесшумной тенью устремилась ввысь, я так и не увидела, как она возвращается, словно бы у высоты не существовало предела и спускаться необходимости не было.

— Когда я впервые провела ритуал жертвоприношения мага с даром Жизни, мне едва исполнилось тринадцать. С детства я знала, что именно их жизни должны послужить великой цели — сохранить наш мир, не дать ему исчезнуть в пучине хаоса. Так говорил мой отец, так он уверял всех, творя зло и расшатывая баланс сил окончательно. Я помню то убийство, я была бесконечно горда тем, что сотворила. Я ведь поступила так, как велит высшее провидение и великий император! Мы верили ему, мы шли за императором, порабощая другие расы, наполняя свой мир тьмой.

Глухой голос, звучащий будто издалека, был наполнен такой тоской и болью, что я неосознанно потянулась к плечу Мартины, но моя рука прошла сквозь него.

— Когда мне исполнилось пятнадцать, я случайно узнала правду. Бесконечные жертвоприношения начались потому, что один сумасшедший напророчил отцу смерть от руки мага с даром Жизни. Удивительно, но отец так и не понял, что это была отчаянная попытка насолить тому, по чьей вине погибла вся семья «пророка». Разве мог сказать этот несчастный, что император Теневой империи падет от слабейшего в той магии, в которой ему нет равных? — Мартина сердито тряхнула головой. — Конечно же, нет, он выбрал противоположность магии Тьмы — магию Жизни и обрек на полное уничтожение всех, кто был рожден с этим даром.

Я потрясенно уставилась на собеседницу. Неужели из-за какого-то неосторожно сказанного слова началась война в ее мире и в итоге перешла к нам?

— Магов жизни выращивали как свиней на убой, а позже, когда расы поняли, чем грозит уничтожение всех магов с таким даром, их начали прятать. Я была одной из тех, кто искал прячущихся и непременно уничтожал, отдавая на откуп, чтобы продлить агонию моего мира. Последним человеком, родившимся с даром Жизни, стала герцогиня Анрет Ликая Веросская. Мы искали ее долгих четыре года и нашли лишь в тот момент, когда она воспользовалась своим даром, чтобы вдохнуть жизнь в умирающего младенца, который, как и тысячи других, был рожден темным. Отец нарушил баланс сил, что стремительно вело наш мир к уничтожению. Не бывает Жизни без Тьмы, так и Тьма не существует без Жизни. Я поняла это, когда наблюдала за изморенной голодом и усталостью оборванкой, которая пришла на берег встретить рассвет и рисовала на песке едва уловимые портреты собственных родителей. Она знала, что не должна