Да что вы знаете о настоящих принцессах? (СИ) - Романюк Светлана Страница 48

Толпа стихла. В звенящей тишине принцесса вручила заслуженную награду человеку, потерявшему в недавно закончившейся войне двух сыновей и внука. Изображение шкатулки растаяло в воздухе. Праздник продолжился. Гердта сама произнесла пару речей и выслушала десяток ответных, после чего вернулась со свитой в особняк, впереди была долгая дорога.

Глава 19

Мужчина сидел на застланной кровати и покачивался из стороны в сторону, уперев локти в колени и уронив лоб на ладони. Комната явно знавала лучшие времена, да и мужчина, честно говоря, — тоже.

"Кажется, в подобных ситуациях принято задаваться вопросом: Почему это происходит со мной? — горько усмехнулся он. — А ещё лучше — когда же всё началось?" Но как вопрос ни задай, а отвечать на него придется самому. Рядом никого не было, но одиночество не слишком тяготило. Он уставал от людей и суеты вокруг и теперь пользовался короткой случайной паузой, чтобы отдохнуть.

Мужчина поднял голову, с силой потер виски, уронил руки на круглое брюшко. Посидел минуту, бездумно скользя взглядом по стене напротив. Вздохнул, медленно встал, прошелся по комнате, выглянул в окно. Полюбовался клочком темнеющего неба, высокой оградой и чахлой травкой под ней. И задумался, а действительно, с чего всё началось?

С проигрыша в карты и астрономической суммы долга? Видит бог, он никогда не отличался везучестью, и это был не первый его долг. Далеко не первый.

С мысли, в первый момент показавшейся такой удачной? Быстрые деньги, почти без хлопот. Никто не должен был пострадать. Разве что казна, и та — немного. Практически незаметно. Откуда вообще в его голове могла возникнуть эта идея об иллюзиях?

С того идиотского случая со статуей! Точно. С Огэстом других не происходит! Каждый раз, когда ему поручают что-то хоть сколько-нибудь серьезное, кто-либо идиотом выглядит. Когда — оппонент, когда — соратники, единственный, кто всегда остается в стороне — это сам принц. Как он этого добивается, за столько лет выяснить так и не удалось. Хотя если посчитать, сколько раз он за все это время с принцем в авантюрах различных участвовал, то не так уж и много получится.

Мужчина вздохнул и прислонил лоб к оконному стеклу. Времени на встречи с приятелями у него всегда было в обрез. Всё же не лорд, не сынок богатого папеньки, работать приходилось в поте лица. Чаще всего буквально. Но оно того стоило. Профессию он свою любил и успехами гордился.

Мужчина слегка повернул голову, и к стеклу прижался висок. Огэст тогда был в дурном настроении, отец поручил ему заинтересовать одного крупного промышленника участием в какой-то государственной компании под эгидой короны. Ключевым словом было заинтересовать. Огэст повел себя неправильно — промышленник не заинтересовался. Давить и угрожать Матиас сыну запретил. Огэст рвал и метал, дело было почти двадцать лет назад, и к отказам принц не то что не привык, он до того момента, казалось, и не подозревал, что они существуют. В конце концов Огэст решил взять промышленника измором. Он засыпал его приглашениями явиться во дворец, сам наведывался к нему домой, повергая в шок как домочадцев промышленника, так и собственное окружение. Матиас тихо посмеивался, но в дела сына не вмешивался. Время, отведенное Огэсту на выполнение задачи, стремительно таяло. Но промышленник не выдержал первым, в один из визитов Огэста он заявил принцу:

— Ваше высочество, я не женщина, чтобы за мной ухлестывать! Желаете моего участия в компании? Отлично! Вложусь деньгами, да не тридцать процентов, а все пятьдесят! Как только увижу свою статую на Дворцовой площади. Да чтоб высотою не ниже дворца! Вот в тот же день и вложусь!

Огест резко кивнул и молча вышел. Вечером он угрюмо цедил вино в их тесной компании. Всем было тягостно и неловко. Всем, кроме Эва. Этот творческий на всю голову человек уже тогда ничего, кроме холста и красок, не видел.

Мужчина неожиданно светло улыбнулся воспоминаниям. Про холст и краски — неправда. Эверелий часто замечал многое, что укрыто от обычного обывателя. Он видел мир вокруг, просто под каким-то своим углом. Вот и в тот раз, пока все предавались унынию, Эв что-то быстро набросал на листке писчей бумаги и, протянув свое творение товарищам, преувеличенно бодро спросил:

— Ну хочется человеку на статую посмотреть, пусть посмотрит. Иллюзии мы пару лет назад изучали.

Мужчина поморщился. Да, с расчетами они тогда просидели долго. Считали вчетвером три дня и три ночи. Хотя, если быть до конца честным, а перед собою какой смысл лукавить, расчётами в основном Нэш занимался. Все же это его стезя. А вот иллюзию накладывал он. У остальных силы не хватило бы. Фигуру промышленника разместили в центре фонтана. И целую неделю она радовала обитателей и гостей дворца, дружелюбно заглядывая в окна. Промышленник оказался не лишён чувства юмора и деньги в компанию вложил, как и обещал. Похохатывал и качал головой, когда подписывал документы. А статуя еще неделю простояла, а потом начала таять, и еще пару дней все вздрагивали, натыкаясь взглядом на расплывшийся полупрозрачный силуэт.

Мужчина отошел от окна. Пора было закругляться с воспоминаниями и приниматься за работу. Словно подтверждая правильность этой мысли, в дверь требовательно постучали. Мужчина нацепил улыбку и приготовился к встрече нового дня.

Лорд-наблюдатель сидел в Пыльном кабинете, поставив локти на стол и уронив лоб в ладони. Название кабинету придумали подчиненные, изредка в него вхожие. Допускать посторонних к хранящимся здесь бумагам лорд-наблюдатель не спешил и вот уже который год нёс личную ответственность за порядок в нём. По этой причине пушистые комки пыли давно обосновались в углах комнаты и на верхних полках, что и не преминули отразить в кулуарном названии комнаты допущенные в святая святых. Нет, у лорда-наблюдателя был и другой кабинет — празднично-парадный, сверкающий чистотой и полированным деревом кабинет, в котором посетителей ожидали массивные кресла с кожаной обивкой и резными ножками, просторный кабинет с высокими окнами, тяжелыми темными портьерами и портретом Матиаса I в полный рост в простенке. Но думалось лорду лучше в тесной, захламленной, пыльной комнатке. Раньше. Сегодня привычная обстановка не помогала.

Граф Черри смотрел на лежащее на столе письмо и задавался вопросом, как мобильная контрольная служба могла превратиться в неповоротливого трудноуправляемого монстра, способного погрести под бюрократическими завалами любые сведения, даже самые срочные. Лорд Стилнес отправил письмо несколько месяцев назад, до секретариата Отдела статистики оно добралось спустя три недели, к лорду-наблюдателю на стол легло позавчера, вскрыл его он тридцать минут как. А теперь сидел и размышлял о бюрократии, коррупции и юных влюбленных дурочках.

В письме сухо, но достаточно подробно описывался визит некой дамы к дочери лорда Стилнеса — Диане. Дама во время визита превозносила свою неземную любовь и просила Диану не допустить свадьбы принца Огэста и иноземной принцессы. К письму прилагался карандашный набросок леди в шляпке с густой вуалью, под которой угадывался овал лица, мягкая линия подбородка и четко очерченные губы. Граф Черри порадовался, что не ошибся, включив дочь лорда Стилнеса в число фрейлин. Диана демонстрировала цепкую память, неплохие художественные способности и недюжинный здравый смысл. Хотелось бы надеяться, что и остальные девушки повели себя разумно. Лорд-наблюдатель вспомнил отправленных в Вабрию фрейлин и скривился, как от зубной боли. Да, ожидать разумности от кого-то ещё, кроме Дианы, было бессмысленно.

Ситуация вокруг посольства и без того сложилась непростая. И ещё эти интриги влюбленной идиотки… Хотелось надеяться, что это именно интриги влюбленной идиотки, а не что-то большее. Хотя и они были так же неуместны, как розовый атласный бант на арестантской робе, и грозили доставить хлопот.

Лорд-наблюдатель поднял голову и откинулся на спинку жалобно скрипнувшего стула. Граф так и не понял позицию Матиаса по отношению к будущей снохе. Когда ниточка расследования протянулась к кабинету министров и начались странные пляски вокруг свадебного посольства, граф Черри первым делом отправился к Матиасу, предлагая отложить миссию в Вабрию до завершения расследования и не подвергать принцессу риску телесных и душевных травм. На что получил четкие указания операцию не сворачивать, посольство не отменять. А что касается принцессы, то его величество выказал непрошибаемую уверенность в том, что никто из копошащихся в этом деле при всем желании не сможет навредить Гердте, во всяком случае телесно. Что же касается душевных волнений, то настоящая принцесса и, по всей видимости, будущая королева и не такие душевные встряски выдерживать должна. Пусть привыкает. Высказав столь дельные и свежие мысли, Матиас величественно взмахнул рукой и больше к этой теме и сам не возвращался, и игнорировал все попытки возобновления беседы со стороны лорда-наблюдателя.