Безликий (СИ) - Доктор Вэнхольм Страница 47

— Не дошёл… — подтвердил мои слова Маурицио.

— Ты говорил, что к тебе пришёл эльф. А Том? Он добрался, — по тени на лице поднимающегося торговца стало понятно — нет, не добрался.

— Нет. Они были в одном дне от Катраса. Ночью ему стало хуже, и на этом существование было окончено.

— Ясно, — сквозь зубы от злости произнёс я, а затем опустил взгляд на фляжку в руке девушки, — Я одолжу у тебя пару глотков?

Всё было кончено. Под этой источающей смерть авантюрой подвелась черта, обозначая одного единственного виновника в случившемся. Пусть утерянного уже не вернуть, на моей душе осел тяжёлый груз. Если бы не я, Мак, Лекса и Том сейчас были бы живы.

Рука сильно сжала принятую фляжку. Я откупорил её и сделал два больших глотка. Крепкая горечь дьявольски обожгла горло, капли напитка пошли по организму, наполняя его теплом, что контрастировало с уличной прохладой, просачивающейся внутрь.

— Диан, закрой магазин, пожалуйста, — спокойно сказал Маурицио и сам сделал довольно большой глоток. Шумно выдохнув, он продолжил, — Пошли, Сол, поговорим немного.

Его кабинет практически не изменился. Всё такой же не слишком насыщенный, минималистичный. Разве что сейчас он пребывал в некоем беспорядке, что случалось в конце каждого месяца и было, впрочем-то, не очень удивительно. Торговец убрал с дивана несколько валявшихся на нём папок, освобождая место. Сам выдвинул из-за стола стул, нервозно сел на него, дождался, когда я окажусь перед ним, а затем спросил:

— Что там произошло, Сол? От Тано я так ничего и не узнал.

— Там… Там было проклятие, — поморщился я, вспоминая события, ставшие лишь призраками ушедших дней, — Несколько спрятанных проклятых украшений, которые Том попытался забрать и которых мы по не осторожности коснулись. А Тано не касался, вот и выжил.

— Но ты ведь тоже…

— Но я-то — маг, да и он ведь цел остался, а у меня, — я немного снял маску, чтоб изуродованная часть лица открылась взору торговца, а затем вновь водрузил на голове.

— Ой бл*ть, — не сдержался Маурицио, — Прости… Это из-за проклятия? — я кивнул, — Нога тоже? — осторожно уточнил он. Я едва не рассмеялся в безумии, вновь вызывая в своей голове воспоминания о произошедшем.

— Это было, когда я направлялся обратно, — выдохнув, начал я, — В Оквуде извозчиков не оказалось, поэтому решил пешком добраться до Зиры. Оттуда ведь, как узнал, дилижанс до Байфроста идёт. Как видишь, добрался неудачно.

— Мои тебе искренние соболезнования, — торговец отвёл взгляд, стараясь уйти с темы. Было видно, что он хотел расспросить ещё о чём-то, но не решался задавать вопросы, которые по его мнению могли меня задеть, — Сейчас ты как?

— Знаешь, за полгода как-то уже свыкся, — пожал я плечами и провёл рукой по холодному протезу, — Пожёванно, конечно, но могло быть и хуже, — моя чуть печальная улыбка заставила и самого Маурицио немного улыбнуться.

— Что теперь планируешь делать?

— Ну… Тебе ведь работник уже не нужен, — я бросил взгляд на коридор, где на мгновение промелькнул силуэт Дианы.

— Отчего же? — оживился торговец, — Здесь, может, и нет, но дело для тебя у меня всегда найдётся. Так что подходи завтра… И… С вовзвращением.

* * *

Чувствовал я себя ужасно. Не столько с физической стороны, сколько с моральной. На моей совести лежали судьбы тех, кому не стоило умирать в богом забытой туманной деревушке. Лежали и сдавливали душу, как бы говоря о том, что именно ты виновен в их смертях и именно тебе за это отвечать. Да, ничего уже не возвратить, но хотя бы извиниться перед Таноэлем мне стоило.

Вместе с тем, как ночь опускалась на город, его восточные районы открывали свою настоящую, истинно мрачную сущность. Эти улицы без фонарей, побитые временем халупы, мусор и ещё более подозрительный люд, что уже не так сторонился одинокого прохожего. Некоторые из них следовали за мной практически по пятам прямо к тому дому, куда шёл я, но всё же держались на расстоянии. Слишком уж странным было нахождение одиночки в этом районе в столь поздний час.

Тот же дом, та же дверь, та же бедная парадная и та же квартира. В окнах не было видно света, и уверенности в том, что там может быть тот, кто мне нужен, тоже. Однако я всё же подошёл и постучал.

Тук. Тук. Тук. Три ритмичных стука раздалось по двери, эхом разносясь по пустому коридору. В первые секунды показалось, что на той стороне стоит абсолютная беспробудная тишина, однако через пару мгновений по дощатому скрипящему полу двинулись неспешные, немного нервозные шаги. Сдвинулась щеколда, прощёлкнул замок, и дверь отворилась. Из полумрачного коридора на меня глядело уставшее, заспанное эльфийское лицо. Сощуренный взгляд настороженно глядел на меня. Это длилось не больше пары секунд, а затем в глазах Тано сначала возник страх, а затем на его место пришла злоба.

— Ты! Ты! Ты, сволочь, всё-таки выжил! — завопил он и, замахнувшись рукой, попытался меня ударить. Я сделал шаг назад и отошёл с траектории. Кулак, направляющийся мне в лицо, просвистел в воздухе и опустился, — Ублюдок! Тварь! Дерьма кусок! Как ты вообще посмел прийти сюда полгода спустя!? — глаза его метали молнии, кулаки были сжаты до такой степени, что на них проступали вены.

— Прости…

— Извинения не вернут их, урод! — ещё сильнее взорвался он, — Ты их убил и теперь надеешься, что я об этом забыл? Хрен тебе! Явишься сюда ещё раз, и я клянусь, я лично тебя четвертую, — дверь передо мной захлопнулась с такой силой, что с потолка посыпалась побелка.

— Тано…

— В бездну иди, Сол! В бездну! Глаза б мои тебя не видели! — голос его затих за дверью. В парадной вновь воцарилась тишина. Гнетущая, мёртвая тишина, разабавляемая лишь моим собственным дыханием.

Я не ждал радужного приёма. Знал, что он будет холодным, но не думал, что настолько. Впрочем, я могу это понять. Я сам был того же мнения, что и Тано, и, находясь на его месте, пусть, возможно, не так эмоционально, но тоже вряд ли бы отнесся к оказавшемуся живым самому себе хоть как-то хорошо.

Хуже стало, когда я вышел на улицу.

Мало того, что с чернеющих небес на землю начали срываться капли неприятной холодной мороси, так ещё и те люди, что следовали за мной, решили меня поджидать. Пятеро человек в довольно бедной закрытой одежде, намокающие под дождём, явно озлобленные, ожидающие того, что в этом