Меч Кайгена - М. Л. Вонг Страница 47

— Иди, — сказал Такеру без интереса. — Собирай, что нужно. Я буду, когда ты будешь готова идти.

Сецуко поняла намек, поклонилась и ушла. Такеру холодно посмотрел на Мисаки.

— Ты это сделала? — тихо спросил он. — Или только тот городской мальчишка?

— Я… — Мисаки не знала, что сказать. Она была виновата, вложив опасные мысли в голову Мамору, и она не знала, как сильно повлиял на него Кван Чоль-хи, так что было сложно понять, кого винить в его сомнениях. Но он не мог от них набраться храбрости бросить вызов отцу. Гнев Мамору принадлежал лишь ему. — Простите. Я не знаю…

— Плевать, — Такеру отвернулся от нее. — Просто исправь это.

— О чем вы?

— Если это твоя вина… эта слабость в нем, исправь это. Понятно?

— Да, сэр, — робко сказала Мисаки.

Она напряженно стояла в коридоре, пока Такеру уходил, забирая с собой почти весь холод.

В додзе Мамору встал на колени, но не мог пока подняться. Мисаки хотела пройти к нему, поднять его, исцелить синяки. Но она только тихо спросила:

— Ты в порядке?

— Да, — Мамору с трудом встал, кровь капала на хакама изо рта и носа. Прижав ладони ко рту, он взглянул на дверь. — Прости, — сказал он в ладони. — Прости, что тебе пришлось это видеть.

Было не ясно, говорил он о своем поведении, слабом поединке или крови. Мисаки поняла с каплей странного изумления, что Мамору думал, что она не видела жестокости страшнее.

Она смогла выдавить то, что, как она надеялась, звучало утешающе:

— Я видела хуже.

Мамору стоял один посреди додзе, закрывая руками рот, пока не услышал, что шаги Такеру и Сецуко покинули дом, и дверь за ними хлопнула, задвинувшись.

А потом он пробудил движением ладоней джийю. Мисаки удивленно смотрела, как он вытянул кровь с лица и одежды, сделал корку на нижней губе. Он показал в детстве, что умел управлять кровью, но она не понимала, что он еще помнил те капли, которым она его научила годы назад. А еще он смог улучшить навык. Может, за годы, которые мальчик рос на ее глазах, она умудрилась это упустить.

Залатав губу, Мамору прошел по додзе, топил и испарял лед после боя. Он работал не так быстро и сильно, как обычно, но Мисаки была рада, что он ходил и дышал нормально. Убрав из татами остатки влаги, чтобы не появилась плесень, Мамору взял свою катану и занял начальную стойку. Медленно вдохнув, он стал повторять приемы.

Даже без противника Мамору двигался с яростью, которая оживляла движения. Мисаки ощущала каждый вдох в своих легких, движение своих мышц. Она представляла его шаги в голове, ударяла и отбивала клинок своими глазами. Она стала медленно отмечать слабые места, бреши… Форма была красивой, но не идеальной.

— Недостаточно.

Мисаки не поняла, что сказала это вслух, пока Мамору не посмотрел на нее.

— Что?

— Это… — ничего, хотела сказать Мисаки. Ничего. Все же что женщина знала о бое? — Ты так не отобьёшься от отца.

— Знаю, Каа-чан, — Мамору опустил руку с мечом. — Очевидно, что он намного лучше, — Мисаки не поняла бы по плавным красивым движениям, но раздражение в голосе выдало глубины его недовольства. — Я не знаю, как пересечь брешь. Я не могу биться как он.

— Можешь, — сказала Мисаки. — Ты бьешься, как он, но не так чисто. Это твоя проблема, ты пытаешься подражать мечнику, который намного сильнее тебя. Тебе нужно сыграть на своих преимуществах.

— Какие преимущества?

— Размах движений, например. Ты быстрее и легче на ногах, чем твой отец.

Мамору покачал головой.

— Приятно слышать, Каа-чан, но я не такой. Если ты знаешь о бое, ты видела, пока мы бились, что мне не хватает скорости, чтобы отбиваться от него.

— Ты быстрый, — Мисаки встала. — Ты реагируешь чуть быстрее него, но тратишь движение, когда держишь все напряжение в плечах. Так он пробивает твою защиту.

Мамору смотрел на нее, и она видела, как колесики крутились в его голове. Он понимал, что ее слова имели смысл, но не мог понять, откуда она знала.

— Если… так очевидно, что я делаю это… если даже ты это видишь… почему он не сказал мне?

— Он пытался, — Мисаки вздохнула. — Это он имеет в виду, повторяя «неуклюже».

— О… — Мамору смотрел мгновение в пустоту, думая, представляя. А потом сделал два взмаха так быстро, что Мисаки едва смогла проследить за клинком.

— Лучше, — сказала она. Не идеально. — Лучше…

Мамору попробовал снова, и Мисаки обнаружила, что сделала полшага вперед.

— Не взмахивай так сильно, — сказала она. — Если угол верный, размах пройдет сквозь без движения всего тела за ним.

— Юкино-сэнсей говорит, что непросто разбить кость и сухожилия, — Мамору все еще смотрел вперед. — Нужно много силы.

— Силы, — сказала Мисаки, — не мышц. Если доверяешь себе и своему клинку… ты удивишься, как легко рассечь тело человека.

Она поджала пальцы ног на пороге. Чуть склонилась. Замерла.

— Каа-чан, — Мамору встревожился. — О чем ты говоришь?

— Не могу сказать… — Мисаки пыталась отогнать себя от края. Это неправильно. Неправильно, глупая женщина. Знай свое место… — но я могу тебе показать, — и она миновала край, пошла по полу додзе, легкая от глупой радости.

Глаза Мамору расширились.

— Каа-чан, что ты делаешь?

— То, что не должна, — она улыбнулась, дойдя до стойки с мечами. — Но, учитывая твое поведение сегодня, не тебе судить, да? — она встала, уперев руки в бока, глядя на стойку мечей Котецу в лакированных ножнах. Мечи сверху принадлежали прошлым патриархам Мацуда. Она ни разу не видела мужское оружие так близко, так что любовалась мгновение.

Рядом с белым Лунным Шпилем Такеру были катана и вакидзаси Такаши, Нагимару и Намимару. Названное в честь Бога и Богини, оружие было с рыбой, вырезанной на рукоятях, шнуровка была синей, как океан. Выше был меч предков, Курокори, Черный Лед, им владел Мацуда Сусуму и великие Мацуда прошлого. Еще выше был меч Мацуды Мизудори, Рассекающий Туман, Киригани, меч его отца, Хлыст Облака, Кумокэй, и меч его отца, Клык Бога, Сенкиба.

Стоя перед легендарными мечами, Мисаки ощущала покалывание в пальцах. Она не мечтала, что коснется священного оружия, но ниже было оружие проще — катана, вакидзаси и танто были потертыми, повреждёнными, но все еще годились для сражений. Мисаки выбрала из них тонкий вакидзаси и проверила вес в руках.

— Каа-чан! — воскликнул Мамору, убирая катану в ножны. — Н-не стоит это трогать.

Мисаки игнорировала его.

— Тяжелый, — она нахмурилась. — Оружие Котецу всегда