"Фантастика 2024-42". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Перемолотов Владимир Васильевич Страница 45

– Он же горит… – нерешительно сказал немец, переведя взгляд на аэроплан.

– Ну, во-первых, горит не он, а имитатор, – улыбнулся Деготь, – а во-вторых, там нам будет гораздо безопаснее… Честное слово.

До корабля оставалось не меньше десяти километров, но беглецам казалось, что его силуэт увеличивается с каждым мгновением.

– Это не спасители, – поддержал Дегтя Федосей, перехватив взгляд немца. – Вы думаете, что после корабля они постесняются потопить лодку?

Он покачал головой всем видом своим, выражая сомнение в такой наивной точке зрения.

– Но нам не дадут уплыть, – сказал профессор, глядя на горизонт. Здравый смысл гражданского человека боролся в нем с личным опытом последних трех дней. Он так и не решился переступить на металлический поплавок. – Догонят.

Профессор пожал плечами.

– Нам и взлететь не дадут, – неожиданно согласился с ним Деготь, помогая летчику советского аэроплана: – Только мы и пробовать не будем… Дурацкое это занятие, как выяснилось, что летать, что плавать…

В его голосе слышалась усмешка человека, знающего куда больше других. Обращаясь напрямую к побледневшему профессору, он стукнул рукой по дюралевому борту.

– Это, Ульрих Федорович, новейшая разработка советских ученых – воздушно-подводный исследовательский комплекс. Планировалось использовать его в научных целях для исследования глубин мирового океана, но, если жизнь заставляет, приходится этим полезным изобретением пользоваться и в целях спасения жизни советских и иностранных граждан.

Что он имел в виду, стало ясно уже через пару минут.

Вдвоем с летчиком они сдвинули крылья летающей лодки на фюзеляж и тот после этого отправил пассажиров в самолетное нутро.

– Все внутрь, – скомандовал летчик. – Поместитесь… В тесноте, да не в обиде. Да! И капитанское кресло не занимайте, пожалуйста…

Внутри и впрямь было тесновато, но протестовать никто не стал. Сидя в полутьме, едва рассеиваемой небольшой лампочкой, они слышали, как пилот (или теперь уже моряк?), верткий как обезьяна, прыгал по крыше, скрипел металлом о металл, покручивая какие-то штурвалы и рукояти, булькал, открывая и перекрывая клапаны, с визгом вытаскивал что-то на выдвижных кронштейнах…

Через несколько минут он спустился к ним и завернул кремальеру люка.

– Все тут? – поинтересовался он оглянувшись. На губах его появилась бодрая улыбка. – Никого снаружи не забыли?

Его голос приободрил профессора.

– А мы и правда опустимся под воду?

– Правда, – будничным голосом человека, наплававшегося на всю оставшуюся жизнь, ответил летчик. – И не только опустимся, но и поплывем… Меня, кстати, Михаилом Петровичем зовут.

– Сказка… – покачал головой профессор. – Братья Гримм…

Михаил Петрович подмигнул чекистам и не в пример бодрее отозвался:

– Мы рождены, чтоб сказку сделать былью!

Под днищем заурчало, и зеленоватый обрез балтийской воды медленно начал подниматься по стеклу кабины. Профессор машинально втянул голову в плечи. Федосею и то стало несколько не по себе. Человек не чуждый авиации, он про такие лодки еще не слышал, и симбиоз лодки и самолета показался чекисту несколько странным. Одно дело просто самолет или просто подлодка, но гибрид… Часто ведь получается, что дети берут от родителей не лучшие, а худшие качества. Он спросил:

– А нас не…

– Не беспокойтесь, товарищи.

Свет лампочки стал ярче, и темнота раздвинулась в стороны, показывая людям крепкие, клепанные из кольчугалюминия борта и стальные шпангоуты. Капитан постучал по металлу кулаком.

– Аппарат проверенный. Я на нем до 50 метров погружался и двое суток на глубине пробыл. Так что сегодняшнее испытание в сравнении с тем, что было – мелочь. Опустимся метров на десять и часа через три всплывем…

Балтийская вода накрыла иллюминатор, он погасил свет, и лодка погрузились в подводную ночь.

Минут десять они бесшумно двигались вперед, но плавность движения сменилась жестоким толчком.

Они не услышали грохота, но что-то мягко, словно бесшумно подкравшийся зверь, ударило их лапой. Профессор охнул, а капитан выругался.

– Что это?

– Снаряд. Трехдюймовый снаряд. Не терпится кому-то нас к Нептуну отправить…

В его голосе пассажиры не услышали испуга, скорее злость и раздражение. Он уткнулся в панель перед собой, разбираясь в показаниях приборов. Следующий удар бросил их друг к другу.

– Что-нибудь можно сделать? – осведомился профессор. Голос его не дрожал, но Федосей отлично понимал, что чувствует кабинетный работник, сидя в этой железной бочке. Эх, небо, небо… Где ты, голубой простор, где везде опора, на каждом крыле по пулемету, а на всякий случай за спиной имеется надежный парашют системы Котельникова…

Профессора поддержал и Деготь.

– Действительно, Михаил Петрович, неужели мирному воздушно-подводному исследовательскому комплексу нечем ответить этой зарвавшейся канонерке?

Капитан покосился на них, задумчиво поскреб подбородок.

– Есть, конечно…

Какое-то время он, очевидно, колебался. Явно тут имелись какие-то тайны, к которым чужих подпускать не хотелось, но он все же решился. Трехдюймовый снаряд – серьезный аргумент.

С минуту он колдовал над панелью, то перебрасывая туда-сюда тумблеры, то прижимая к ушам эбонитовые наушники, то двигая стеклышко логарифмической линейки. Профессор, увидев ее, повеселел. Все же не сказка – наука.

– Ну держитесь. Сейчас тряхнет…

Где-то под днищем зашипело, лодку качнуло, вскрикнул от неожиданности профессор, и на мгновение в носовом иллюминаторе вместе с темной продолговатой тенью мелькнула вереница блестящих пузырей. Воздушная ниточка истончилась и пропала.

– Наш ответ Чемберлену, – пояснил капитан, хотя разъяснений никто и не требовал. Их пригнуло к левому борту – лодка меняла курс, уходя из-под обстрела. Позади них еще раз гулко ухнуло, а потом донесся ослабленный расстоянием грохот.

– Вы думаете, что это британцы? – с сомнением спросил немец.

– Ничего я такого не думаю. Это у нас тут присказка такая…

Хозяин подводного крейсера удовлетворенно ухмыльнулся.

– А тем, кто не понял военно-морского юмора, поясняю – это была восемнадцатидюймовая торпеда. Ее и одной мало не покажется, но на всякий случай есть и другая…

К счастью, вторую торпеду им употребить не пришлось – не дала жизнь им такого повода. Через пару часов они всплыли в стороне от традиционных трасс. Еще через два часа в ответ на их радиограмму подошел пароход «Ленинградский пионер», принял их на борт и доставил в Ленинград.

А там все понеслось по накатанной: отчеты, донесения, докладные записки и – в Москву.

СССР. Москва

Июнь 1928 года

В Москве их уже ждали. Тот же коридор, тот же колючий взгляд в спину… Даже нарукавники те же.

– Так что не знаю, товарищ Артузов, как бы там справились ваши старички… Но у нас получилось. Профессора привезли в целости и сохранности и сдали Ленинградским чекистам…

Самодовольства в голосе Федосея не было. Скорее усталое удовлетворение от завершенного тяжелого дела.

Товарищ Артузов все в тех же бухгалтерских нарукавниках слушал его и только кивал. Похоже было, что получил он уже всю информацию от товарищей с берегов Невы. Малюков замолчал.

– Не самая лучшая работа из тех, что я видел, но сойдет. И впрямь справились. Нагородили всякого, конечно, но ведь победителей вроде бы не судят?

Он бросил взгляд на карту на стене. Прикрыв Германию ладонью, провел пальцем по Франции.

– Но я бы на вашем месте через Францию ушел бы.

Деготь пожал плечами. Явно хотел что-то возразить, но сдержался.

– Риска меньше… – словно не заметив его движения, продолжил товарищ Артузов. – Да и образец наверняка бы уцелел… Вы его своими глазами видели?

– Видели, – подтвердил Федосей. – Если б не Ульрих Федорович, то не знаю, что там получилось бы… Сожгли бы нас, наверное…

Он покосился на Дегтя и напомнил.