Целители. Тени прошлого. Академия магии Дормера 1. - Наталья Машкова Страница 45

Дастон оказался молодцом. Доказал, что стоит доверия. Сумел обуздать веселье и доставить свою самую беспокойную "игрушку" в девичье общежитие без приключений. Илевей пропустил его без возражений. Мало того. Кивнул благосклонно.

Высокородный не только уложил Нел на постель, понятно, что в платье, но и сидел рядом, пока не убедился, что "пьянчугу" можно оставить без угрозы для окружающих. Ильга не мешала. Сколько он сидел на стуле рядом с кроватью Нел, она не знала. Её сморило, где-то к середине ночи...

***

Приползла на "отработку" Нел в том же, примерно, состоянии разбитости, что было утром. К которому добавилась ещё усталость. Поэтому она, поздоровавшись с молодым магистром Редитом, присела в уголке и задремала, привалившись головой к прохладной ёмкости с водой, предназначенной для посетителей.

Редит сбегал за Лавилем. Когда оба мага явились в холл больницы, застали там мирную картину: адептка Тал спала, в обнимку с резервуаром воды. Периодически, руки соскальзывали, девушка вздрагивала, сцепливала их снова и опять проваливалась в сон.

Редит беззлобно усмехнулся:

- Точно отмечали вчера! Сегодня все парни с лекарского, как мухи осенние. А ей, наверное, наливали особенно часто.

- Она просто совершенно не умеет пить. Её сносит даже от запаха чего-то крепче фрилла.

Редит изумлённо воозрился на начальника, знающего о студентке такие частности. Лавиль, проклиная себя за болтливость, состроил особенно высокомерную мину и уронил:

- Иди, разбуди. А то точно свалится. Отправь её в комнату для стерилизации. Там есть диванчик.

Лавиль ушёл. Редит отправился будить студентку и выполнять поручение начальства. Всё ещё пребывая в неком шоке.

А Нел не стала спать на диванчике в комнате для стерилизации. И за два своих часа многое успела сделать. Она что, безрукая, что-ли? Трудилась прислугой, была хозяйкой в собственном доме, вырастила ребёнка. Её ли напугать тем, что нужно что-то перемыть?

***

Прошло время, прежде чем Нел оценила пользу "условия" Лавиля. Сначала "отработка" только тяготила её. Она ждала подвоха, подката, мести. Да, чего угодно!

Ждала, и не дождалась. Лавиль вообще не обращал на неё внимания. Будто она пустое место. Ну, разве что кивал, в знак приветствия, и на этом всё. В остальное время, смотрел сквозь неё. Даже распоряжения на её счёт передавал через лекарей.

К ней тоже, поначалу, отнеслись настороженно. Персонал больницы, в отличие от маститых магистров с кафедры целительства, горой стоял за своего начальника. Он сам подбирал для работы здесь молодых, талантливых лекарей, сестёр, сиделок и помощников. Каждый из них знал начальника, чувствовал общность с ним. Многие любили его.

В конфликте "преподаватель - студентка" они сразу однозначно обвинили Нел. Посчитали её вертихвосткой, которая приставала к Лавилю и так довела его, что он решил её наказать. Тем более, что бледное лицо начальника, застывавшее при виде этой девушки, только подтверждало теорию.

Одно они не понимали. Зачем было держать её здесь, если декану до сих пор делается плохо при виде неё? Этого не понимали. Но допускали, что всему виной решение ректора. Лавиля жалели. Тем более, что после того отравления он поправлялся очень медленно и тяжело. Оставался таким же слабым, как в первые пару недель, плохо набирал вес. Вообще, можно сказать, не набирал. Это тоже было странно. Тем более, что регенерация у шефа всегда была на высоте.

Нел чувствовала отношение к себе. Ещё бы не почувствовать!.. Пусть ей и не грубили в лицо, но были подчёркнуто холодными и отстранёнными. Женская часть персонала игнорировала её. Если была служебная необходимость, сёстры и нянечки отделывались одной-двумя фразами. Если необходимости не было, молчали.

Даже молодые лекари, с которыми она так сдружилась прошлой зимой, когда отлёживала бока здесь, в больнице, и то вели себя холодно. Были вежливы, конечно. На вопросы отвечали, помогали, поясняли... Но та лёгкая, искренняя дружба, что родилась между ними год назад, пропала, будто её и не было.

Нел принимала происходящее спокойно. Радовалась даже, что Лавиль не законченный подлец и способен вызывать искреннюю привязанность у тех, с кем работает. А она что? Разве эти взгляды и хмыканья помешают ей отмывать и очищать склянки или инструменты? Или перестилать постели?

Тем более, что пациенты любили её. Да, и как не любить того, рядом с кем становится легче, и боль утихает? Самой Нел такой постоянный энергообмен, когда больные забирают у неё, а она получает от мира, давался поначалу нелегко.

Гарда предупреждала её, что так и будет. Что ей придётся научиться закрываться от чужих нужд и боли. Упрямая Нел пошла другим путём. Тем, какой вычитала в древних книгах. Раньше ведающие и лекари позволяли больным брать столько, сколько нужно. Так собственно и происходил процесс лечения несложных хворей. Почти без участия лекаря. Он был рядом, пациент брал, мир восполнял с избытком.

Он восполнял, конечно, этот мир... Но древние летописцы не написали... Они или не знали, чего стоил такой метод лечения лекарям... Или в древние времена разумные иначе ощущали магию и взаимодействовали с ней?

Нел думала, что второе ближе к истине. Они были сильными и славными её предки. Их слабая дочь подыхала каждый вечер, после таких "упражнений".

- Зато,- утешала она себя сквозь судорожно сжатые зубы,- резерв раскачаю до уровня Тай. Или даже Мара.

Хихикала и вытирала слёзы.

Глава 23.

Персонал больницы академии признал Нелли. Кое-что понял о ней. И даже сплотился вокруг неё. Для этого оказалось достаточно одного единственного случая из практики...

Нел не застряла на стерилизации надолго. Её часто перебрасывали туда, где, на тот момент, не хватало рук. Пока девушку не занесло в лабораторию аптекаря больницы.

Молодой, талантливый магистр Оувел, был учеником Амалии Кринт. Не известно, был дормерский маг увлечён зельеварением и химией в силу своих собственных пристрастий, или его кровь и родословная могли бы вызвать сомнения у ищеек Магического Совета Дормера...

Он увидел или почувствовал в Нел то же феноменальное чутьё на травы и составление зелий, и снадобий, что было у его любимой наставницы, и вцепился в девушку намертво. Выдержал насмешки в том, что тоже пал жертвой рыжеволосой красотки. Но отстоял, что её, пусть и на время, прикрепили к нему.

Лавиль решил дело. Пожал плечами:

- Да, на здоровье!

Оувел просиял. Остальные лекари отстали и