Паук в хризантемах - Тим Волков Страница 41

Началась ругань, стычки, кто-то кому-то ударил по ребрам. Стражники разняли дерущихся, маги накинули на особо буйных зачинщиков.

Было еще тысяча версий и каждая безумнее другой.

«Еще немного и толпа начнет буйствовать по полной. Стражники долго удерживать их не сможет», — подумал Хуоджин, переминаясь с ноги на ногу.

— Хорошо, — наконец произнесла Баожэй, медленно поднимаясь с кресла.

— Волнуетесь?

— Я⁈ Ни в коем случае! Мне безразлично. Голова только болит.

Баожэй подошла к двери, повернулась к сановнику.

— Магов выставили для защиты?

— Выставили. Они накинули очень прочную невидимую сеть.

— Хорошо. Тогда пойдем.

Госпожа и сановник вышли из комнаты в коридор, прошли на первый этаж, остановившись только у главных ворот.

— Открывай, — кинула Баожэй стражнику, кивнув на мощные двери. — Я готова выступить перед людьми.

Охранник еще больше вытянулся в струнку, дернул за ручку и двери на удивление легко поддались и разошлись в стороны.

Свет хлынул в помещение, ослепив всех — охранника, Хуоджина, Баожэй. Пришлось некоторое время привыкать к нему, щурясь и закрывая глаза.

Стоящая на площади толпа затихла.

И вдруг наступила такая оглушительная тишина, что Хуоджин невольно отступил назад.

Тишина напугала его, показавшись страшнее всего на свете. Верно, такая тишина царит в каменных дольменах, так молчат покойники, и так ознаменовывается небытие.

Глубоко вдохнув, Хуоджин собрался с мыслями, заставил себя быть крепким. Только в целеустремленности сила. Любой путь начинается с первого шага. Но и сделав его, надо все же пройти всю дорогу, прежде чем достигнуть желанной цели. А цель у него была великой, другого слова и не подберешь. Главное взять себя в руки и следовать плану.

Хуоджин спрятал за спину трясущиеся руки, шепнул Баожэй:

— Народ весь во внимании. Госпожа, пора им сообщить весть.

Баожэй кивнула, сделала шаг вперед. Она тоже волновалась.

По толпе прокатился шепот, словно осенние листья понесло ветром по камням. Кто-то отчетливо произнес: «мать Фанга».

— Ничего не вечно, — произнесла Баожэй.

С каждым новым словом голос ее креп и вскоре она уже голосила во всю, завладев вниманием всех жителей Провинции.

— Ничего не вечно. Ни реки, ни горы, ни само небо. Всему когда-нибудь наступает конец. Но все будет перерождено во что-то новое. Камни рассыпаются в пыль, которая вновь спрессовывается в новые камни. Горы стареют, оседают, превращаясь в равнины. Но наступает время и равнины начинают свое движение и давят друг друга, вздымаются, образуя новые горы. Реки пересыхают, но вода изливается с неба дождем и создает новые реки и течения.

Мой народ! Ты пережил многое, и с достоинством встречал любые трудности. Ты был несгибаем под набегом иноземцев, которые хотели погнать нас с наших земель. Ты смело и самоотверженно вступил с ними в бой. Ты справился с голодом, с болезнями, со всеми невзгодами. Ты пережил даже самые темные и холодные ночи и непременно после этого всегда наступал день.

Мой народ, ты силен в своей стойкости и крепкости. Сила духа — вот чем я горжусь и верю, это качество еще не утрачено вами.

В это не легкое время я обращаюсь к вам со скорбной новостью. Я хочу, чтобы вы в этот час услышали меня, но не упали обессилено на колени, а продолжали стоять, зная, что это — всего лишь темная ночь, но вскоре наступит день.

Император мертв.

Великий кормчий, мудрый из всех мудрых, тот, кто мог смотреть на солнце не щурясь, Великий Император Рода Огня Перворожденного, покинул нас сегодня ночью. Огненный Феникс призвал его к себе. И Император, его верный сын, не смог перечить и отправился в иные миры чтобы воссоединиться с Изначальным Огнем.

Мы плачем, и слезы наши горчат от скорби.

Мы кричим, и крик наш полон боли.

Мы закрываем глаза и видим тьму.

Мой народ! Выслушайте! Все проходит. Всему наступает время. Годы правления Императора были долгими, полными всяких разных событий. Мы жили под его зорким оком, зная, что в любую минуту, едва на небе появятся темные тучи, он непременно разгонит их и не даст пролиться воде, способной затушить наш очаг.

Император мертв.

Но живы мы с вами, мой народ. И сейчас, в этот трудный час, нам нельзя предаваться горю. Время встать и идти дальше. Сила духа — вот что должно вести нас сейчас. Сила духа и вера в светлое будущее. Мы справимся и с этой бедой, мой народ, которая, как кажется, не имеет границ и чернее самой черной ночи.

Мой народ! Зал министров в ближайшее время собирает Совет, на котором будет избран новый Император. Да, это больно слышать, потому в душах разгорается скорбь и тяжело принять то, что случилось. Но иначе нельзя. Провинция слаба в моменты, когда ее отец не стережет ее. Так значит надо выбрать нового отца.

Но и старый не будет забыт. Скорбный храм уже строится, и там будет захоронено тело Его Величества, чтобы каждый из вас мог попрощаться с ним и помолится за упокой его души.

Мой народ! Я обращаюсь к вам и хочу сказать, что вместе мы справимся с любыми невзгодами. Император жив покуда жив его народ. А теперь, я прошу, возвращайтесь к себе и крепитесь, и продолжайте заниматься своими делами, потому что только так, я в этом уверена, хотел, чтобы мы поступили сам Император. Пусть хранит вас Огненный Феникс.

Баожэй поклонилась людям и вошла обратно в помещение. Стражник закрыл дверь, отсекая кричащую и воющую толпу от нее, погружая в тишину иного рода, холодную и липкую.

Баожэй принялась растирать виски, потом быстрым шагом направилась в свою комнату.

Хуоджин засеменил за ней.

Заперев за собой дверь, сановник и госпожа устало уселись на стулья.

— Это была очень трогательная речь, — произнес Хуоджин, глядя прямо в глаза Баожэй.

— Спасибо, — кивнула та. — Я очень устала. Ты бы не мог принести мне немного моего успокоительного порошка?

— Порошок не полезен, — ответил Хуоджин, поднимаясь с кресла.

— Верно. Но без него я не могу.

— Это ваша слабость.

— Ты слишком много говоришь, Хуоджин, — раздраженно произнесла Баожэй, глянув с укором на министра. — Если взялся мне помогать, то будь любезен выполнять мои поручения, а не делиться своим мнением.

— Я взялся вам помогать только с одной целью, — ответил Хуоджин, пряча правую руку за