Пепел и Мечты: Рубикон - Александр Снурницын Страница 40

Мир вокруг начал слегка изгибаться, словно пес, готовящийся к прыжку, но я намеренно сдерживал его.

— Вероятно, Виктория все же ошиблась в твоих способностях. Ты просто бесталанный бастард. То, что ты вообще смог ощутить магию — уже большая удача. У тебя нет и доли таланта твоего отца. Все, прекращай медитировать и иди к тому червю, приютившему тебя. Как его зовут? Остин? А, да, капитан гвардии мертвого принца, более ни на что не способный, кроме как стареть в мелкой хижине и подстригать кустики. Вероятно, вы, два неудачника, и правда стоите друг друга.

Его голос был пропитан насмешкой. Это оказался первый раз, когда я ощутил его эмоции, причем невероятно искренние. Презрение сочилось из него нескончаемым потоком.

Глубоко внутри я осознавал, что это провокация. Мне с трудом верилось, что Эларион говорит все это всерьез. Однако легче от этого не становилось. В момент, когда старик начал открыто поносить Остина, я взорвался.

Меня переполнило такое жгучее желание убивать, которого я ни разу в жизни еще не испытывал. И неподвластный моему контролю прилив энергии.

Словно прорвав плотину, ярость вырвалась наружу, зажигая в моем сознании яркий образ Элариона. Он горел. Он должен был сгореть, его кожа, мускулы и кости медленно плавились бы, пока он мучительно умирал. Его крик был таким оглушительным, что весь Доминион содрогнулся бы.

И мир подчинялся. Температура вокруг в одно мгновение взлетела, после чего раздался оглушительный взрыв.

В ушах звенело, а мир вращался. Я не видел этого, но чувствовал. Меня мотало в темноте из стороны в сторону, словно лист во время урагана. Все тело болело, и даже пошевелиться казалось непосильной задачей. Голова раскалывалась, будто по ней ударили молотом.

Через пару секунд ощущение конечностей вернулось, но они казались закостенелыми. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем буря вокруг утихла и я пришел в себя.

Нечто среднее между кашлем и задыханием вырвалось из моего горла, когда я попытался пошевелиться. Боль не отступала ни на мгновение, а голова едва соображала.

— Вот видишь, к чему приводит пренебрежение моими уроками? Небольшой провокации достаточно, чтобы ты потерял контроль над собой. И чего ты добился? Чуть не умер, — голос, полный разочарования, напомнил, что я здесь не один.

С трудом открыв глаза, я уставился на старика. Все вокруг было чистым и целым, пострадал только я один.

— Да, я немного усилил твои эмоции, чтобы ты поддался на провокацию, и ты даже не заметил этого. А после тебе не удалось проконтролировать себя, и ты попытался напасть. И твое нападение было таким нелепым, что я чуть не уснул, пока ты пытался реализовать его. Даже прочитай ты заклинание, изученное пару уроков назад, и то было бы больше толку. И из-за того, что ты пытался творить магию с помощью разума, у тебя это так ужасно получилось, что я в одно мгновение нейтрализовал ее. И правда жалко, мне казалось, я должен был научить тебя хотя бы чему-то.

Это и правда была проверка. Теперь, очистив сознание, я мог заметить свое неестественное поведение. И когда же он начал контролировать мои эмоции? Когда я вошел? Когда поднимался по лестнице? Или еще раньше? Я ощутил страх.

Насколько же просто он мог незаметно манипулировать мной. К тому же, мне казалось, что я творил невероятно сильную магию, но Эларион нейтрализовал ее как ни в чем не бывало. Ужасно постыдное поражение ударило по моей гордости. В дополнение к уничтоженному самолюбию я испытывал стыд за то, что не прошел испытание.

"Может, он прав? Я бесталанный?" — не могла не промелькнуть во мне эта мысль, и я с яростью отверг ее. Нет, у меня были способности. Я учился, просто этот старик пытался запугать меня. Гнев к нему тут же снова вспыхнул, но даже от такого простого чувства я скорчился от боли.

— Когда наваляешься и соберешь всю грязь с ковра, можешь уходить. Похоже, нам придется уделить еще больше внимания твоему контролю, — скрипучий голос Элариона начал отдаляться, и старик уселся за стол.

Конечности все еще дрожали, и попытавшись встать, я тут же свалился обратно на пол. Из комнаты мне пришлось чуть ли не выползать. Каждый раз, покидая ее, я впадал в забытье, подобное тому, что случалось при входе. В этот раз я пробыл в таком состоянии намного дольше, но, оказавшись у подножья лестницы, я хотя бы стоял на ногах, несмотря на слабую дрожь.

Коридоры были, как обычно, пусты. Я брел, иногда опираясь на стены, полностью погруженный в свои мысли. Размышлял о будущем, о сегодняшнем занятии, о магии и своих стремлениях. Помимо раздражения и гнева, в сердце зародилось чувство потерянности, порожденное усталостью. Нужно было отдохнуть, но это не представлялось возможным.

Я терял мотивацию. Зачем, в сущности, заниматься всей этой магией? Убийствами? Боем? Конечно, я хотел проявить себя. Я до сих пор ненавидел, когда на меня смотрели и видели только кровь отца. Но...

Ладно, я отмахнулся от этих мыслей, тряхнув головой. Это говорил не я, а минутная меланхолия.

Внезапно мои размышления прервал нахальный и самодовольный голос.

— Так-так, давно не виделись. — Немного пухловатый парень в качественных одеждах, вышитых желтыми узорами, вышел из-за угла. На плече он держал меч. Ожидая увидеть деревяшку, как в прошлый раз, я не сразу осознал, что меч был металлическим. Когда же это понимание пришло, я напрягся.

За Галом тут же появились еще четверо его прихвостней, каждый с палкой в руках. Это была самая настоящая засада. Подсознательно я принялся искать выходы из ситуации, однако их не было. Я не мог убежать — ноги все еще подрагивали. Драться тоже не вариант: у них у всех палки, а сам Гал с настоящим мечом. Оставалось что... сдаться?

— Я слышал, ты начал учиться у Салева, а также что в последнее время стал странно активным. Общаешься с солдатами и слугами, все вынюхиваешь везде. Однако что теперь? Почему я вижу, как ты дрожишь? Испугался? — Этот молокосос выглядел уж слишком уверенно с оружием в руках, несмотря на неспособность нормально использовать его. Нет, его, вероятно, обучали фехтованию, но меч был слишком большим и тяжелым для него.

Не зная, что ответить, я молчал, опершись на стену. Шайка Гала принялась окружать меня. Некоторые