Обещана мертвому царю - Вера Ширай Страница 4

— Где ты был? — спросила я удивлённо, осознавая, что не видела его весь день ни на работах, ни в поле с другими, ни в кузне, ни между домами в деревне.

Он провёл ладонью по коротким волосам.

— В городе был, — сказал ровно. — С отцом. Нашему хутору выпала честь… Делегацию городскую встречать. Праздновать у нас будут Ивана Купалу.

Новость звучала хорошо, мне стало ясно, к чему деревня так готовится. Но Радан отводил от меня взгляд, не договаривал что-то. Я положила ладони на его щеки и посмотрела ему в глаза, выискивая правду.

— Ты что-то ещё скажешь, — произнесла я тихо.

Он отвёл взгляд, втянул воздух, будто собирался сделать шаг в холодную воду.

— Скажу. И прошу не сердиться.

— Как я могу на тебя сердиться? — я шагнула к нему, прижалась к его груди. — Говори.

Он погладил меня по спине и неожиданно опустил руки.

— Нам нужно скрывать нашу помолвку ещё какое-то время.

Слова упали между нами.

— Как же так? — я отступила на шаг, упираясь руками в его грудь. Голос от волнения стал тоньше.

Он уже говорил это раньше. Нужно подождать, потерпеть, «чтобы всё было как надо» стало: и выкуп, и благословение.

«Отец не готов женить сына на дочери травников…»— говорил он мне ни раз.

Но я верила, что всё близко. Ещё чуть-чуть и вот он придёт с выкупом, со сватами к моим дверям.

— Князь едет, — выдохнул Радан, почти шёпотом. — Я хочу проситься в его дружину. А он теперь семейных не берёт. Все новобранцы — одинокие мужчины. А мне нужно место. Хочу научиться с нечистью сражаться. Сам решать свою судьбу.

Он опустился на колени, обнял меня за живот, прижался лбом к моей груди. Его дыхание просачивалось тонкую ткань.

— Ты знаешь, Лиска… как это важно. Службу отслужу, и выкуп будет большим. Мы всё сделаем правильно. Обещаю тебе.

Я погладила его волосы. Я всегда понимала или хотела понимать, но где-то глубоко, под рёбрами, сердце тонко, жалобно завыло. Если он уйдёт… если днём его не будет, а если ночью уйдет в лес, забредет в чернолесье… один… а там…

И останусь я одна в этой деревне на границе с другим миром.

— Я понимаю, — сказала я. — Подождём.

Он вскочил так быстро, ладонями захватил моё лицо и поцеловал в лоб так мягко, едва касаясь, что у меня перехватило дыхание.

— Но я всё придумал. Готовлю кое-что для тебя.

Он улыбнулся, и я снова поверила да так, что внутри в душе у меня растаяли все обиды.

И на мгновение я забыла и про Тарака, и про страхи, и про ужасный разговор.

— Один поцелуй подаришь?

— Укради, — прошептала я.

Он наклонился, и его губы коснулись моих. Поцелуй был быстрым, мимолетным. И тут же он отпрянул, будто его окатили холодной водой, оглядываясь по сторонам — вдруг увидел нас кто.

— На празднике увидимся, красавица, — сказал он и легко перепрыгнул через забор.

* * *

Как только Радан убежал, бабуся протиснулась в дверной проём, опираясь на косяк. Платок её съехал на бок, а мои щеки вспыхнули от волнения под её пристальным взглядом.

— Кто это был? А то не разглядела я, — прищурилась она. — Смотри у меня, дочка, не нагуляй в подоле.

— Если нагуляет, — буркнул дед Тихон, высовываясь из-за её спины, — значит, Купала помощника в семью послал. Ты, дочка, мужика хорошего выбирай, чтоб деточка крепкая родилась.

— Ох, глупости не неси, старый, — бабуся махнула в сторону деда полотенцем, отгоняя надоедливую муху. — Выбирай такого, чтоб не только дитя крепкое родилось, но и чтоб отец ребенка признал.

Она перевела строгий взгляд на меня и на корзину, что лежала посреди дорожки. Посмотрела с укором на васильки и ромашки раскиданные по земле и растоптанную мяту.

— Ну, и что стоим? — вздохнула бабушка Дарина, спускаясь с крыльца. — Работа не ждёт, а праздник близится. Травы твои жалко до слёз… Лиска, Лиска…

Она цокнула языком, нагнулась, подняла одну веточку душицы, встряхнула, словно проверяя, можно ли её ещё заварить или засушить.

— Сколько силы зря ушло, — пробормотала она. — Ты хоть скажи, что случилось, а то гляжу на тебе, а ты взъерошенная вся, глаза мокрые.

Дед подошёл ближе, хмыкнул, рассматривая следы на земле.

— Вдруг нехорошее сказал кто, — заметил он, нахмурившись. — Обидел?

Бабуся зыркнула на него.

— Не пугай девочку. Сама скажет, если захочет.

Глава 3

Глава 3

Я сидела у стола, склонившись над венком. Пальцы перебирали травы, отбирая самые свежие, самые упругие цветки: ромашку, васильки, зверобой, душицу и полынь горькую — травы для защиты, для красоты, для силы. От каждой травинки, веточки, лепестка шёл свой запах: лёгкий, солнцем согретый аромат с ноткой смолы и лета.

Бабушка сидела на лавке рядом со мной, на столе перед ней лежал высокий плетёный лукошник, в него бабушка осторожно перекладывала с досок подсушенные ломтики яблок, из которых зимой можно будет сварить отличный узвар.

На полу в тканевых мешках лежали лук, чеснок собранные с нашего небольшого огорода. После того, как закончу с венком, нужно не забыть спустить их в погреб: там, в темноте и прохладе, они сохранятся дольше.

Бабушка напевала под нос тихую, старую мелодию: про лето, про сенокос, про девичьи венки, пущенные по реке. Протяжная, как ветер, печальная песня холодила сердце, разводила тоску на душе.

Иногда она замолкала и проговаривала вслух, нашёптывая сама себе:

— Ночи что-то всё холоднее… всё холоднее. — Она тронула пальцами подсохший ломтик фрукта, проверяя его готовность. — А ведь середина лета. Не к добру, Лиска… воздух колючий стал, будто зима рядом шепчет.

Я подняла голову.

— Бабуль, жарко же днём, — сказала я тихо. — А по ночам просто ветер гуляет, приносит холодный воздух. Хорошо же, прохладно.

Бабушка снова запела, но уже тише.

Я возвращалась к венку, вплетая в него свежие стебли. Травы мягко похрустывали под пальцами.

В дверь избы застучали да так громко, что сердце у меня ушло в пятки. Обычно так стучат только в редких случаях, когда случилась беда. Я бросила венок на стол и почти бегом подскочила к входу.

Едва приоткрыла дверь, как на пороге показалась Мориса. Одна без раненых или