Восстание безумных богов. Магия крови - Ник Перумов Страница 37

– Что случилось, владыка? – выдохнула Клара Хюммель – в глазах тревога, ладонь невольно ищет эфес. Клара была когда-то ученицей Игнациуса, адепткой его курса в Академии, и старик к ней с тех пор благоволил, а она отвечала ему прямо-таки дочерней привязанностью.

– Случилось… пока еще ничего не случилось, Клархен, – тяжело ответил Архимаг. – Пока еще! Но начну по порядку, и тогда, может быть, вы поймете, для чего мы все здесь этим вечером. Один из вас, Витар Лаэда, исполнял заказ и принес плохие вести. Плохие для нашей Долины. Витар, прошу тебя!..

Витар кивнул, выступил вперед и выложил на низкий столик кристалл. Вообще в Зал Собраний не принято было вносить работающие амулеты, здесь даже кубки камнями не украшали – ничего кристаллического, но…

– Это я попросил его принести амулет, Роб. – Мессир Игнациус взглянул на главу Гильдии. – Прошу простить меня, но иначе было нельзя. В кристалле – след от одного весьма любопытного заклятия, я прошу вас ознакомиться…

К столику дружно потянулись руки – боевые маги считывали кристалл, хмурили брови, пытаясь разобраться.

– Это… преобразование? – Роб Кламон задумчиво склонил набок голову; заклятие явно очень заинтересовало его. – Некая трансформа, верно? С… резким возрастанием мощности… практически экспоненциально… Очень, очень любопытно, мессир. Мне ни разу еще не встречался подобный эффект.

– Трансформа, верно, – кивнул Архимаг. – С применением, как поведал мне Витар, амулетов особого типа. Трансформа, дающая магу куда большие возможности, чем он имел до нее.

Витар уловил выразительный взгляд, которым обменялись две юные чародейки, Аннабель и Марика. Еще бы, даже призрачный шанс стать сильнее – повод для интереса, а молодежь часто ищет легких путей.

– Но в этом следует еще разобраться, – осторожно сказал Роб. – Я понял, трансформу провели достаточно грубо, без защиты, без страховки… И еще надо знать, каковы особенности магии в этом мире…

– Именно, – кивнул Витар. В кристалле содержалось эхо того заклятия, под которым побывала чародейка Сальвия. Тогда, в Твердыне, Витар не особенно обратил на него внимание – хватало рушащегося здания и обезумевшей Госпожи. Но Архимаг, разбирая принесенное, едва не затрясся, распутав записывающий кристалл до конца.

Если б Витар не знал его, подумал бы, что старик смертельно напуган.

«Лишь одна сила способна на такое, – прошептал мессир, глядя в одну точку. – Лишь одна сила в Упорядоченном. Витар, нам нельзя медлить».

– Но в целом… – Роб замялся, он явно не знал, как реагировать, – в целом, мессир… хорошо бы знать, что это были за амулеты и как завершилась трансформа.

– А я вам скажу как, – неожиданно резко ответил Игнациус. – Чародей преобразился. Чародей получил силы, в разы, в десятки раз превышающие те, которыми он обладал раньше. А еще он необратимо изменился. Вы все знаете, чем это чревато…

К сожалению, маги Долины знали. Правила, которые вдалбливались поколениям адептов в Академии Высокого волшебства, написаны были кровью и горьким опытом, и одно из них раз и навсегда запрещало трансформу человека каким бы то ни было способом. При трансформе, как писали высокоученые маги, изменяется сама человеческая природа, и отличия, даже поначалу невидимые, с течением времени нарастают, приводя к тяжелому умственному повреждению, к телесному истощению и, как следствие, преждевременной гибели мага. А зачастую – и тех, кто рядом.

Да что далеко ходить, множество оборотней, волколаков и прочих подобных тварей – результат некогда проведенных трансформ, оказавшийся, увы, стойким и передающимся по наследству. И притом еще из наиболее «безобидных» – хотя тем, кого разорвали вервольфовы когти, от этой безобидности не легче.

Но если трансформа еще и многократно усиливает магические способности…

– Вы же все понимаете, что это значит? Для обычных магов того мирка, для чародеев, не окончивших нашей Академии, не ведающих, какой опасности они подвергли себя и окружающих… С их-то точки зрения это прорыв, невероятный успех! Сегодня мы зажигаем свечки, а завтра – звезды!.. – Архимаг с досадой щелкнул по кристаллу, и тот едва не скатился на пол. – Они же как дети! Поманили медовым пряником или там леденцом – и побежали все, не думая, не оглядываясь!.. К сожалению, это не мои домыслы, друзья. Когда Витар был там, подобной трансформе подверглись по крайней мере две чародейки и обрели действительно выдающиеся силы. Но их разум… увы, есть все основания полагать, что случившееся его помутило. А представьте, что будет, когда таких чародеек и чародеев станет в десять раз больше? И они неизбежно выйдут из своего мирка?..

Все, конечно, было не совсем так, но мессир утверждал, что, изложи они чистую правду во всех подробностях, – убеждать Гильдию боевых магов придется в десять раз дольше, а времени на это нет. «Мы ведь не погрешим против истины, Витар, дорогой. – Архимаг устало горбился над столом в своем кабинете. – Мы только сделаем правду понятнее. Да, твоя Госпожа обрела силу через контакт с иной сущностью, но это не так уж меняет дело. Главное, что маги Араллора пошли по пути последовательных трансформ – пошли, не задумываясь об отложенных последствиях. Что, разве не так? Исходя из твоих слов и из показаний кристаллов, вторая чародейка, та самая, попавшая в поток силы, готовилась к этому, стремилась… и измерения подтверждают неслучайный характер изменений. У нее были наготове нужные чары, были амулеты – и наконец появилось достаточно силы, чтобы их применить. Так что трансформа для магов Араллора – не тайна».

И он, конечно же, был прав.

– Мессир Игнациус, – Эгмонт ван Аалдерен почтительно поклонился, – но я не понимаю, при чем тут мы? При чем тут Долина? Быть может, эти маги сами себя уничтожат или останутся в своем мирке. Они еще ничего плохого не сделали! Две трансформы – разве повод для беспокойства?.. Зачем вы нам рассказываете это все – чтобы мы избегали Араллора? Разумеется, мы будем теперь его обходить стороной, но…

– Скажи мне, юноша, – прервал его Игнациус, в темных глазах Архимага вспыхнул гнев, – что делает арендатор, обнаруживший у себя в яблоневом саду гнездо плодожорок? Оставляет ли он его в покое в надежде, что плодожорки съедят друг друга? Или, может быть, делает вид, что не заметил, потому что вдруг плодожорки удовлетворятся одним только яблоком? Или все-таки срезает зараженную ветку и бросает в огонь? Иначе через год не будет у него ни яблок, ни сада?..

Шум в Зале Собраний, вначале тихий, стремительно нарастал.

– Но мессир! – Роб Кламон примиряюще поднял ладони. – Мессир, это, конечно же, важно, я полностью согласен. Но этот вопрос следует вынести на Совет Долины!

– Ты прав, Роб,