Исетская Академия. Дневники мертвеца (СИ) - Анна Левин Страница 37

Нынешняя Соланж, смотревшая во сне на себя прошлую, закрыла рот рукой, пытаясь подавить рыдания от представшей картины. Зато теперь она понимала Гастона, почему он долгое время обижался и не доверял ей: Ланж сняла прочный пояс с талии, встала ногами на стол, сделала петлю, перекинула через балку, и затянула ее вокруг шеи так, чтобы не осталось ни малейшего шанса выжить. Пес в это время выл рядом, рвался с цепи, умолял ее одуматься, но ей не нужна была жизнь, в которой не осталось надежды: ее предали близкие люди, у нее отняли мечты. Она толкнула стол, выбивая его из-под ног.

Глава сорок пятая, рассказывающая о неразрешенном вопросе

11 января 1831 года по Арагонскому календарю

С трудом разлепив веки, девушка увидела над собой скошенный свод, не похожий на острог, в котором ее держали. Попыталась подняться, но со стоном опустилась на ложе, и вцепилась руками в меховую накидку.

— Тише, красавица, не спеши, ты еще слаба.

Этот голос она уже слышала.

— Помнишь меня? Не бойся, я не причиню тебе вреда. Вот, выпей воды.

Приподняв ей голову, женщина поднесла к ее губам чашу, и девушка с жадностью выпила все до последней капли.

— Еще, — хрипло попросила она.

— Сейчас, осторожно, не торопись.

Придя в себя, Соланж Ганьон поняла, что находится в казахской юрте — традиционном разборном жилище кочевников, с деревянными решетчатыми стенами, укрытыми изнутри кибитки коврами, а снаружи — войлоком. Жерди, составляющие купол, упирались в шанырак — отверстие в середине купола, необходимое для освещения и вентиляции, только сейчас оно было прикрыто, чтобы защитить помещение от холода и снега. Пол был устелен коврами, в центре (прямо под шаныраком) стоял стол, а вокруг него лежали подушки для приема гостей. Вдоль стен располагались шкафы и сундуки, напротив входа стояла кровать на высоких ножках, отделенная от общей зоны малиновой занавеской с кисточками.

— Крепко же тебе досталось! — произнесла незнакомка. — Мы потратили столько магии, а ты никак не приходила в себя! Хотя мы-то исцеляли тело, но основную боль приняла на себя душа.

Голосовые связки еще не подчинялись, но Ланж попыталась улыбкой отблагодарить добрую женщину. Та улыбнулась ей в ответ, и тогда парижанка вспомнила, что уже встречалась с ней недавно.

— Вы… торговка… на ярмарке.

— Верно, красавица, я еще подарила тебе амулет. Только он должен был отогнать от тебя мертвецов, а на живых негодяев не действовал! Вот и попала ты в руки чудовищ похуже нежити.

И тогда память услужливо вернула все, что Ланж благополучно забыла. В ее глазах отразился такой ужас, что казашка прытко вскочила за каким-то отваром.

— Нельзя тебе волноваться, пей, пей давай!

— Нет, — отказывалась девушка, — нет, где Гастон? Где мой фамильяр?

Дверь открылась, и Соланж затихла, увидев вошедшего.

— Здравствуйте, мадмуазель Ганьон. Рад, что вы выжили вопреки мрачным прогнозам Данары.

Иван Бунин смотрелся весьма оригинально в традиционном казахском костюме, с отросшей бородой и тюбетейкой на голове. Однако его наряд настолько противоречил славянской наружности, что Ланж расхохоталась.

— Тише, — пыталась ее успокоить Данара.

— Ей просто понравилась моя обновка, — улыбнулся Бунин. — Видите, какие эти кочевники модники! Вряд ли вы встречались с подобным в Париже.

Успокоившись, Соланж потребовала немедленно все объяснить.

— Позже, ты только очнулась, нельзя тебе волноваться! — возражала Данара. — Еще успеете наговориться.

— Подожди, ей действительно лучше сразу все узнать. Только позвольте мне начать издалека, — сказал бывший декан, обращаясь к девушке, — чтобы не осталось не проясненных моментов.

— Хорошо, внимательно слушаю.

— В тот день, когда меня задержали, я не смог убедить Онежского в своей невиновности, да и не доверял ему. Думал, он специально решил всех собак на меня перевесить.

— Касательно собак, — перебила его Ланж. — Где мой фамильяр?

— Подождите, мадмуазель, мы еще к нему вернемся. Итак, Онежский и Рыков допросили Герцога, который заявил, что я являюсь предателем, служу Маре и планирую захватить власть в Академии. Разумеется, это ложь. Я даже не видел эту мертвечину, и никогда не встал бы на ее сторону. Однако мне хватило мозгов догадаться, кем являются студенты Герцог и Окская, я поверил в существование иных форм жизни, неведомых нам доселе, провел полное расследование, узнав, что многие в Академии в курсе происходящего, и дал себе слово, что в одиночку буду защищать детей от лесных тварей.

— Зачем вы тогда меня привлекли?

— Я не собирался, но в тот вечер в подземелье Диана напала на вас, и я был вынужден вмешаться. К тому же вы упорно лезли во все неприятности, так что пришлось сблизиться с вами, чтобы присматривать.

— Да, и для этого вы завербовали ученика Бравадина.

— Мальчишка влюбился в вас, всюду ходил за вами хвостиком, и я решил использовать его для вашей защиты, — без обиняков заявил Бунин, глядя, как щеки Соланж наливаются краской. — К тому же он по незнанию мог ввязаться в беду, например, подраться с Германом Герцогом, как сделал это, когда вас оскорбил другой ученик, Олег Кумцев, помните?

Только теперь Ланж в окончательной мере поняла, что Борис оттого и задирал ее сначала, что влюбился. И потом она вечно натыкалась на него по всей Академии, и думала, что он следил за ней из вредности, а оказалось — по просьбе декана, чтобы защитить! И с Кумцевым подрался, когда тот оскорбил ее на занятии! Боже!

— Но чего я не ожидал, — продолжал Бунин, — так это его вмешательства после моего задержания. Парень оказался смельчаком, и вызволил меня из темницы. Я понимал, что мне нельзя оставаться в Академии, но и брать с собой ребенка не хотел, поэтому оглушил, и отнес его на несколько этажей выше, спрятал в одном тупике. Уже выбравшись на свободу, я узнал, что Бравадина нашли в темнице на месте преступления.

— Но это же получается…

— Что в Академии действительно есть предатель! Он проследил за нашим глупым Борисом, позволил мне беспрепятственно уйти, чтобы все считали мою вину доказанной, и не искали других сообщников Мары. Он же нашел Бравадина, и перенес обратно в темницу, чтобы Онежский нашел парня, и допросил. Ну а дальше, дорогая мадмуазель, начинается самое интересное.

— Вы часом не о тайнике? Как вы могли так меня оболгать!

Бунин грустно вздохнул.

— Ваш упрек несправедлив. Я действительно отвел парня к тайнику, но сказал ему, что это секретное место, о котором никто не знает, и в котором он может спрятать все, что угодно, если однажды появится необходимость.

— Однако он рассказал об этом иначе! Заявил, что я там прятала дневник.

— Знаю, мне