Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда Страница 34

Вид у неё был такой, будто она бежала через весь город и по дороге успела собрать все сплетни, какие только можно.

— Ты не поверишь! — выпалила она, даже не поздоровавшись. — Я только что от портнихи. И знаешь, что говорят в Верхнем городе?

— Добрый вечер, Ричи, — отозвалась я, не слезая со стремянки. — Рада тебя видеть. У меня всё хорошо. Как твои дела?

— Мои дела подождут! — она плюхнулась на тот самый стул, с которого я ещё не успела содрать старую обивку. — Говорят, что твой Рас вернулся и первым делом нанёс визит лорду Женону. У него дочь на выданье. Лилианна. И якобы между их семьями давно идут переговоры о помолвке. Якобы старый лорд Арден сам этого хочет. Якобы Рас ездит в Арден-холл не просто так, а чтобы готовить свадьбу!

Я медленно спустилась со стремянки и вытерла руки.

— Это сплетни, — сказала я. — Ты сама говорила — нельзя верить тому, что говорят в Верхнем городе.

— Да, но! — Ричи подалась вперёд. — Это объясняет, почему он к тебе не пришёл! Он, может, сейчас у Женонов, обсуждает приданое, а ты тут красишь стены!

Я молча отложила кисть и взяла тряпку. Сплетни. Всего лишь сплетни. Но внутри что-то сжалось — холодное, тянущее. Я вспомнила Камиллу, её слова о том, что отец Раса настаивает на женитьбе. Вспомнила, как он сам говорил, что не даст отцу выбирать за него. И всё же — если это правда? Если именно из-за этого он не пришёл?

— Это сплетни, — повторила я твёрже. — И пока он сам мне не скажет, я не буду делать выводов.

Ричи вздохнула.

— Ты слишком разумная. Я бы уже пошла и устроила скандал.

— Ты и так собиралась, — заметила я. — Просто искала повод.

— Неправда, — она обиженно надулась, но тут же сменила тему: — Ладно, допустим, это сплетни. Но ты всё равно должна быть готова. Если он заявится — сделай вид, что тебе всё равно. Женщина не должна показывать, что ждала.

— Спасибо за совет, — я усмехнулась. — А теперь, если хочешь помочь, бери кисть. Мне нужно покрасить акцентную стену.

Ричи вздохнула, но кисть взяла. Мы красили молча, а потом она ушла, оставив меня наедине с мыслями и недоделанным ремонтом.

Я уже собиралась запирать лавку на ночь, когда в дверь постучали — негромко, но настойчиво. На пороге стоял посыльный в тёмно-зелёной ливрее с незнакомым гербом: перекрещённые лилии на серебряном поле. Он вручил мне конверт из плотной кремовой бумаги, пахнущей розами, поклонился и удалился, не дожидаясь ответа.

Я вскрыла письмо прямо у прилавка.

«Уважаемая госпожа Лирена,

Меня зовут леди Арабелла де Флёр, и я обращаюсь к вам по рекомендации вашей покойной бабушки, которая много лет назад создала для моей матери фамильный артефакт. Через три недели состоится моя свадьба с господином Эдвардом Маршем, и я хотела бы заказать у вас парный артефакт для церемонии. Говорят, вы унаследовали дар госпожи Эммы в полной мере, и я буду счастлива, если именно вы сделаете для нас этот символ.

Если вы согласитесь, моя карета будет ждать вас завтра в полдень у вашей лавки.

С надеждой на сотрудничество, леди Арабелла де Флёр».

Я перечитала письмо дважды. Парный артефакт — два амулета, связанных единым плетением, которые резонируют, когда владельцы рядом. Такие заказывают на свадьбы, на помолвки, иногда на рождение детей. Это сложная, тонкая работа, требующая не только мастерства, но и умения настроиться на чужую любовь. Ирония ситуации была почти осязаемой: я, женщина, которая понятия не имеет, что происходит с человеком, ради которого у неё теплеет в груди, буду делать символ для чужого счастья.

Я усмехнулась и убрала письмо в ящик прилавка.

— Что ж, леди Арабелла, — сказала я вслух, обращаясь к пустой лавке. — Я сделаю вам самый красивый парный артефакт, который когда-либо носили невесты. И, может быть, заодно разберусь в собственных чувствах.

Глава 17, В которой я задумалась о «простой арифметике»

К полудню лавка преобразилась. Стены цвета сливочного шёлка мягко отражали свет, падающий из окон, акцентная стена за прилавком сияла тёплым золотистым лютиком, а стулья для клиентов, ещё вчера ободранные и унылые, теперь красовались новой обивкой из тёмно-синего бархата. Я стояла посреди всего этого великолепия, держала в руках кружку с мятным чаем и пыталась вспомнить, когда в последний раз чувствовала такое удовлетворение от собственных рук.

— Ты прям сияешь, — заметила Ричи, которая забежала на минутку, а осталась на час. Она сидела на одном из обновлённых стульев и гладила бархат с таким видом, будто собиралась его украсть. — Если твой дознаватель не оценит этот ремонт, я лично подожгу его плащ.

— Не надо жечь плащ, — я усмехнулась. — Он дорогой.

— Тем более. Будет знать, как пропадать на два дня и не писать.

— Ричи.

— Молчу-молчу.

Она, впрочем, не замолчала, а переключилась на другую тему: рассказала, что у Кёртиса теперь есть смешная привычка — он, проходя мимо её лавки, всегда заглядывает в окно и машет рукой, даже если она занята с клиенткой. Я слушала вполуха и думала о том, что Ричи говорит о нём всё чаще и с каждым разом всё меньше возмущается. Это было хорошим знаком.

Кёртис появился ближе к обеду, как раз когда я закончила расставлять на полках баночки с краской и убирала стремянку. Он вошёл, оглядел обновлённый интерьер и присвистнул.

— Вот это да. У тебя теперь как в приёмной лорда-канцлера. Только уютнее.

— Это комплимент?

— Это констатация факта. У меня для тебя новости, — он присел на стул, провёл ладонью по бархату и одобрительно кивнул. — Во-первых, Игла. Мы его больше не подозреваем. Я проверил его расписание — в день, когда госпоже Марч приносили кольцо, он был в Академии на ночном дежурстве. Это подтвердили трое студентов и комендант.

— Значит, он