Код Ордела - Александра Европейцева Страница 34

Агес молчала, слушая. Представляя себе эту картину — юного Нами и такую же юную, огненную Киару, и разъяренного ушастого исполина.

— Или вот... — Нами, казалось, вошел во вкус. — Однажды мы с ребятами нашли старый, заброшенный глидерный двигатель. Решили, что сможем его починить и устроить гонки. Чуть не взорвали пол-мастерской, когда неправильно подключили плазменный инжектор. Дым стоял столбом, все поседели... — он снова фыркнул, но на этот раз с явной усмешкой над самим собой. — Нас потом отмывали неделю. И запретили подходить к чему-либо сложнее молотка.

Он замолчал, давая ей переварить его слова. Агес все еще стояла к нему спиной, но ее кулаки понемногу разжимались. Эти истории... в них не было злого умысла. Была детская, почти инженерная жажда исследования. Та самая, что когда-то заставляла и ее тайком изучать схемы.

— Так что, — его голос снова стал серьезным, — поверь мне. Я знаю, где проходит грань между риском и глупостью. И я никогда не перейду ее. Жить то хочется. Так что сегодня все было под контролем.

Он перекинул тяжелый бурдюк через плечо с таким видом, будто это был законный трофей, добытый в честном бою.

— Ладно, — он повернулся, чтобы выбраться из расщелины. — Провожу тебя. А потом... может, еще куда-нибудь сгоняем. Если десерт, конечно, тебе понравится.

Он произнес это так просто, будто предлагал прогуляться до соседнего яруса, а не планировал новую авантюру. Ярость в Агес окончательно улеглась, оставив после себя лишь смутную усталость и щемящее чувство неловкости. Она медленно обернулась.

— Нами... — ее голос прозвучал тихо, почти застенчиво. Она смотрела на его спину, на темный контур на фоне звездного неба. — Почему... почему ты позвал именно меня?

Он остановился, но не оборачивался, словто разглядывая далекие огни города за Вуалью. Потом, тяжело вздохнув, он повернул к ней голову, и в скупом лунном свете она увидела усталое, почти обыкновенное лицо молодого человека.

— Потому что я до одури устал, Агес, — произнес он, и в его голосе не было ни капли насмешки. — Устал от вечных споров. От необходимости каждую секунду доказывать, что ты сильнее, умнее, правей. От этих... бесконечных соревнований, даже с друзьями. Кто лучше управляет глидером, кто метче стреляет, чье мнение весомее.

Он провел рукой по коротко остриженным волосам, и этот жест был таким человечным, таким уязвимым.

— Я их всех люблю. Киару, Вербета, Джамоса, Лианну, остальных. Но... — он запнулся, подбирая слова, — черт возьми, как же иногда хочется просто побыть с кем-то, с кем не надо соревноваться. Просто поговорить, не превращая все в спор.

Его фиолетовые глаза встретились с ее взглядом, и в них не было ничего, кроме усталой, горькой искренности.

— Ты не споришь, Агес. А когда говоришь — это потому, что тебе есть что сказать. А не для того, чтобы показать какая ты умная. Это, знаешь ли... здорово. Когда порой просто молча делают, что ты попросил и как ты попросил. А все другие комментарии — только по делу. Экономит время и нервы. Ладно, пошли.

Они шли молча. Зори из величественного и немного ленивого ферракана превратилась в игривого щенка. С тихим, повизгивающим урчанием она принялась носиться по склону дюны, оставляя за собой причудливые узоры из следов. Она подпрыгивала, пытаясь поймать невидимую мошку, зарывалась мордой в песок, а потом с резким выдохом разбрасывала его во все стороны, заставляя мельчайшие крупинки сиять в лунном свете. Ее огненный хвост, распущенный веером, метался из стороны в сторону, словно живое пламя.

Агес наблюдала за ней, и на губы сами собой наплыла улыбка. Она украдкой взглянула на Нами. Он, словн почувствовав, замедлил шаг и повернул к ней голову. В скупом свете звезд его фиолетовые глаза казались почти черными.

— Знаешь, — произнес он задумчиво, его голос прозвучал на удивление мягко. — Я так и не спросил. Как ты вообще оказалась одна посреди песков Ордела? Я видел остатки рухнувшего корабля и пассажиров. Живых там не было.

Он сделал паузу, дав словам повиснуть в холодном воздухе.

— Расскажешь?

Вопрос застал ее врасплох. Прошло уже почти пять месяцев. Она думала, он знает. От Киары, из отчетов... Но, видимо, детали так и остались за кадром. А может, он просто никогда не интересовался. До этого момента.

Агес сглотнула. Воспоминания нахлынули разом, острые и болезненные: похороны отца, холодные глаза Идага, тесная каюта на корабле, лица пиратов, искаженные жадностью, отчаянный прыжок в глитер, падение в пески... И долгие часы отчаяния перед тем, как он нашел ее.

И тогда она начала говорить. Сначала неуверенно, подбирая слова на чужом языке, спотыкаясь и делая паузы. Она рассказала ему о завещании отца, о сорока семи процентах, о ненависти Идага.

— Он хотел... избавиться от меня, — прошептала она, глядя на свои руки, сжатые в кулаки. — Чтобы получить мое приданое. Каюта на корабле... была рядом с ионным двигателем. Это было... не случайно.

Она рассказала о своем побеге в вентиляцию. О нападении пиратов. О том, как она, дрожа от ужаса, активировала аэрогельный шлюз и запрыгнула в единственную доступную капсулу.

— Я почти не управляла... Глитер рухнул где-то здесь. А потом... пустыня. Солнце. Жажда. — Она замолчала, снова чувствуя на губах вкус песка и отчаяния. — Я думала, что умру. И тогда... тогда ты появился.

И по мере ее рассказа Нами не шевелился, но брови его сходились все ближе и ближе, а взгляд становился тяжелым и острым.

— Поэтому и выбора то у меня особо не было. Но мне здесь нравится.

— Дома никого, кроме Идага не осталось?

— Мама. Но ей лучше не знать, где я.

Эти слова повисли в ночном воздухе, густые и тяжёлые. Нами не ответил сразу. Он смотрел куда-то поверх её головы, на мерцающую дымку «Песчаной Вуали», и его лицо в лунном свете было резким, как у скального орла, высматривающего добычу.

— Ей лучше не знать, где ты, — медленно повторил он, и его голос звучал обдуманно, взвешивая каждое слово. — Но знать, что ты жива… ей нужно.

Агес почувствовала, как в горле встает комок. Она кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Да. Мама… должно быть, сходит с ума от горя, получив известие о крушении. Зная Идага, он наверняка уже объявил её погибшей, чтобы поскорее получить доступ к её доле наследства.

— Я подумаю, как передать ей весточку от тебя, — Нами