Как построить магическую академию? - Ксения Кис Страница 34

— Что это значит? — вмешался Лик, осторожно оглядываясь на портреты. — Что значит «пока имя не отдано»?

— То и значит, — старуха погладила кошку, и та довольно заурчала. — Валтеры связали дом и имя. Те, кто пришёл после, взяли стены, но имя — нет. Поэтому замок не слушает новых хозяев. Поэтому он пуст. Холоден. Не могут нечестные узурпаторы стать хозяевами.

Стайхон дернулся, как от удара. Я поймала его взгляд — золотой свет, с тёмными трещинами, как янтарь, в котором застряла тень. Однако такой вид украшал его лицо недолго. Дракон быстро взял себя в руки и снова надел свою надменную маску,

— То есть я правильно понимаю, что тут жили мирно некроманты, а мои предки пришли, тихо убили их во сне, получили за это награду от короля и сам замок. Так? Ах да, я еще забыл, что хозяев не просто убили, а еще и прокляли, и теперь они стали картинами?

— Именно! — надменно сказала Кирсина, от волнения постоянно обмахиваясь веером.

— Конечно. Это же очень удобно. Слишком... — снова заговорил Стайхон, но быстро осёкся, потому что я подняла голову, и наши взгляды столкнулись.

Я не знаю, что он прочитал в моих глазах. Наверное, то же, что я — в его: неуверенность.

— Стайхон, — сказала я тихо. — Тут написано…

— А в книгах моей семьи написано иначе.

— Историю пишут победители, — философски заметил Крис, смотря в окно.

— Я не обязан и слушать призраков, — упрямо ответил Стайхон, но его пальцы, кажется, чуть дрожали. — Мой дом — мой. Мой род — не убийцы.

После этого он резко развернулся и ушел, а еще через пару мгновений мы заметили, как огромный дракон поднимается вверх.

— Ну… Теперь понятно, почему вы его недолюбливали, — протянул Лик и покосился на портреты в зеркалах.

В библиотеке повисла достаточно гнетущая тишина. Чтобы хоть как-то ее разбавить, Арея начала продолжать разбирать книги, ребята принялись ей помогать, а я… А я не смогла, все мысли были заняты прошедшим диалогом. Мне тоже нужно было освежиться голову, поэтому я извинилась перед ребятами, взяла метелку и понеслась на улицу.

Во дворе пахло сыростью камня и прелыми листьями. Я перехватила метлу поудобнее, провела ладонью по жёстким прутьям — они отозвались тихим шепотом, разбежалась, ударила носком о край ступени, и земля, стремительно, почти обидчиво, ушла из-под ног.

Ветер принял меня с хриплым смешком, метла выгнулась, как живая, и, поймав нужный угол, потянула вверх. Рвануло холодом, запахом воды и далёкого дыма — наверное, это Стайхон выпускал злость вдали от замка.

Я повела метлу дугой, огибая северную башню, и лес, распластанный к горизонту, развернулся шершавым ковром. Где-то внизу каркнула ворона; где-то вверху солнце выкатило на меня плоский, ослепительный щит.

Полет всегда вычёсывал из головы лишнее. Руки запоминали дрожь воздуха раньше мысли, колени, сжатые вокруг древка, сами ловили малейшее колебание. Ветер сортировал всё остальное — тревоги, слова, взгляды — раскладывал по полочкам, унося пыль и оставляя на столе только то, что действительно имело вес. Сердце стучало в такт хрусту прутьев — спокойно, размеренно; дыхание становилось глубже, а где-то внутри тёплым, ровным огнём зажигалась тишина.

Я поднялась ещё выше. Замок снизу был похож на тёмную ладонь, распахнутую к небу, а рвы, дорожки, сады — на линии судьбы. На востоке, в полосах белёсого тумана, скользнула тень огромных крыльев. Стайхон. Он взмыл почти вертикально, рвано и зло, как бросают вверх нож — и сейчас держался высоко, далеко и даже недоступно.

Мысль о том, что он летит не для того, чтобы показать силу, а чтобы не обжечься внутри, почему-то ранила. Он тоже бежал — только вверх.

Я отлетела подальше, чтобы не думать ни о чем постороннем, а позволить полеты успокоить мысли. И когда шум крови в висках успокоился, я, наконец, позволила словам в голове сложиться.

Если всё это правда, если Валтеров пришли убивать — почему король наградил предков Стайхона замком? Не посадил, не лишил всего, не поблагодарил простой бумажкой без силы, а дал великое признание. Либо король сам верил, что они избавили землю от зла, либо… либо ему было удобнее так сказать. Не состыковка первая. В королевских грамотах не бывает «потому что так». Там даты, печати, причины. И если это все был заговор, то где были те, кто должен был защищать закон, если дом забрали силой?

Не состыковка вторая: портреты. Они не похожи — слишком не похожи. Могли ли они проживать в этом замке и остаться в нем проклятием? Но она не выглядят жителями одного дома… Они… Будто из разных мест. Да и потом, если бы это были якоря обряда, то от них тянулись бы нити к памяти, к голосу. Если нити рваны, если лица чужие — значит, кто-то их переписал. Кем они были при жизни, что проклятие отразилось именно на них?

Что-то еще… Точно, проклятие. Ну насчет дома согласна, он и правда принимает нас неохотно, но что там было про холодный огонь? Все у Стайхона с огнем нормально, их род великий и никаких проклятий я на нем не замечала. Пока самая большая беда его рода заключается в том, что наследник лишен диплома, но это временно (надеюсь), и он такой не один. Не все же мы прокляты?

Ветер аккуратно снимал жар с кожи. Мысли становились кубиками, которые можно было переставлять. Король. Грамота. Портреты. Имя. Дом. Если предки Стайхона — узурпаторы, они должны были придать своему праву видимость законности. Значит, где-то есть следы: списки пожалований, расходы на «очистку земель», награды за «подвиги». Канцлеры любят бумагу. Бумага любит шкафы. А замок любит прятать то, что не хочет отдавать. Может быть, не слушает новых хозяев — но меня он слышит. Портреты явно ко мне благосклонны.

Я бросила взгляд на солнце — оно уже накренилось, хлынули длинные, острые тени. Вдалеке дракон снова стал точкой, потом вообще исчез в белёсой дымке. Хорошо. Пусть успокоится. Я тоже. Внутри было не яростно — ясно. Несостыковок слишком много, чтобы принять чью-то версию без вопросов. И слишком мало, чтобы обвинить кого-то окончательно.

Значит, план простой. Вечером — в архив: искать королевскую грамоту, печати, даты. Проверить обратные стороны портретов: подписи, лак, менять угол, смотреть, что скрывает зеркало. А может быть просто поговорить с ним — со Стайхоном? Но не о том, чей род