Ювелир его величества - Рора Дон Страница 34

глаз от одного из двух высоких стульев, что были поставлены вместо трона. С него ей довольно улыбался Юсуф. «Хороша темница, — зло и язвительно прошипела мысленно Рида. — Удобная, прохладная и совсем не одинокая. И ему здесь очень даже по душе». Сейчас Юсуф выглядел иначе, чем в их первые встречи: роскошный, красный халат рельефно подчеркивал сильную, мужественную фигуру. Он больше не походил на юнца, как она подумала о нем раньше. Рида могла бы его не узнать, если бы не цвет глаз, напоминающий пески пустыни. Сама Арибо снова смотрела сейчас на нее. И оттого она ненавидела этого человека еще больше. Он воплощал в себе то, что она так любила, и он поступил с ней так бесчестно. Он очернил и оплевал ее доверие. Ей хотелось вскочить и выдрать из него эти глаза. И бросить тем женщинам, что сидели подле нее на ковре. Каждой по одному глазу. Дай бог, с их помощью те войдут во дворец и наконец успокоятся. А пустыня не будет принадлежать этому мерзкому предателю. «В этом красном халате он похож на рубин, что так жаждет получить, — негодовала Рида. — Весь фальшивый с головы до ног. Даже этот трон вовсе не настоящий. А настоящий ему не принадлежит. Этот человек — всего лишь подделка». Рида умела разбираться с подделками. Она поступит с ним также, как с тем летающим камнем в шатре Фарезийского оазиса. Подкатит ближе и раздавит у всех на глазах.

Глава 10. Часть 1

Юсуф

Юсуф никогда не мечтал сесть на трон эмира. Его маленькая магическая особенность не предполагала, что однажды он получит ключи от города. Это ему осторожно, но доходчиво объяснил еще в раннем детстве седовласый колдун-наставник Мешелени-апари и Юсуф принял свою судьбу. Не требовал от отца равного отношения со старшими братьями и не стал прожигать жизнь, лениво нежась под ласковым солнцем в столице. Он вознамерился построить свою империю: стать с годами одним из крупнейших торговцев Арибо и открыть магазины во всех городах южного царства. Однако пока волею судьбы он обзавелся лишь тремя ювелирными лавками и караваном из двадцати пяти верблюдов. Даже нелепо сравнивать с таким огромным торговым городом, как Кардова, что Арслан вручил ему в управление. Многие бы испугались ответственности, но только не Юсуф. Его гораздо больше раздражало, что брат навязывает ему трон, чем он страшился его.

Он представлял, что Кардова — это большой магазин или большой караван. И видел свои обязанности не дальше, чем распределить утром дела, вечером принять отчеты, собрать деньги, раздать деньги — и все, он свободен. И это не означало, что он несерьезно относился к возложенной ответственности — Юсуф всего лишь умел правильно расставить приоритеты. Для управления городом у него стояли под боком советники. Решить беду с огнями в пустыне взялся Арслан. А ему же следовало позаботиться о своей репутации. Одна из женщин, что нанесла ей непоправимый ущерб, как раз сидела на ковре прямо перед ним. И как же вовремя она появилась: ровно в тот момент, когда он о ней подумал. Однако тишина в тронном зале застоялась. Даже шепота не доносилось — с таким напряжением все наблюдали и ждали решение эмира. Юсуф видел, как Арслан внимательно смотрит на Жасмин и еще двух женщин, сидящих перед ним, и лицо его не выражает ни удивления, ни озабоченности, ни решимости. Юсуф знал, что в такие моменты брат сомневается, как поступить, и его задумчивость может длиться часами. Но Арслан наконец жестом показал одному из советников подойти и повелел рассказать о причине раздора между женщинами. — Они прибыли вместе с караваном из Тормедо сегодня рано утром, владыка, — осторожно зашептал Ямал Талиме, который отвечал за центральный район города, куда отходили главные ворота и главная торговая площадь. — Они принадлежат богатым семьям. И их ссора произошла прямо в разгар торгового дня. Сейчас только ленивый не обсуждает, как этих несчастных окатила половой водой жена вашего брата. — И что же они желают от меня? Пусть идут на улицу и солнце их высушит, — бросил с раздражением Арслан. — Полагаю, владыка, — осторожно заметил Ямал, — ссора случилась из-за недавней истории с вашим братом. Видимо, каждая из них претендовала на его внимание. А ваша невестка закрыла лицо и, получается, подслушала их. И они теперь говорят, что она нарочно их спровоцировала и желают в извинение получить ту самую пару серег с нефритовыми камнями. Но осталась только одна пара и они просят вас, владыка, решить, кому она достанется. — Почему мой суд должен решать такие вещи? — Арслан в негодование вздернул руку. — Та женщина в красном, что сидит справа от вашей невестки, — Лиция Морено, владыка. Она дочь Акифа Морена, самого крупного торговца кожей на юго-западе. А женщина по левую руку — жена Гафура Урюфа, самого большого торговца керамической посудой. Вы только вчера беседовали с ними... Арслан знаком прервал его. — Пусть моя невестка сделает еще пару. В чем проблема? Советник замялся. — Боюсь, владыка, ваша невестка отказывается им продавать даже ту, что у нее есть. — Это еще почему? — Говорит, они неправильно понимают смысл ее украшения и надеются получить от него то, что оно никогда не сможет им дать. Юсуф увидел, как лицо Арслана сделалось обеспокоенным и хмурым. Брат отправил советника, но продолжал молча сидеть и смотреть на женщин. Юсуф тоже поглядывал на свою назначенную жену. Что задумала его нареченная? Сегодня она была одета в закрытый халат с неброской вышивкой по краям рукавов и юбки — и никаких прозрачных, летящих шифонов и шелка, ничего, что могло бы подтолкнуть на неблагопристойные мысли. Серьезно и строго — как ее обычное выражение лица. Но чем больше Юсуф смотрел на свою нее, тем больше ему казалось, что в ней изменилась не только одежда. Он лишь не понимал, что именно его настораживает — что-то во взгляде или в том, как поджаты ее губы, словно подернуты легкой улыбкой, хотя улыбки не видно, или ее кожа, словно стала более прозрачной, чуть ли не светящейся. Должно быть, после долгого нахождения в темнице, он никак не мог привыкнуть к свету. Или у него разыгралось воображение. Неудивительно, что об этой Жасмин говорит весь город, если даже ему мерещится всякая несуразица. Арслан коснулся его плеча и шепнул почти беззвучно: — Как думаешь, брат, во сколько этому городу обойдется потеря двух крупнейших торговцев кожи и посуды? Юсуф нахмурился. Он затруднялся точно ответить. — Почему ты у меня это