Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск Страница 33

Дакар, похоже, все мои мысли прочитал по лицу. Снова скривил рот в улыбке и засветил магический свет над нами.

А потом просто взял меня за руку и повел. Туда. Как на станции тащил через толпу — только с одной разницей. Сейчас он так не торопился.

Световой шар освещал грубо отесанные камни над нами и опорные балки из толстнных бревен. Все звуки изменились. Шорохи глохли, а наши шаги порождали эхо. Я обернулась, и поняла, что тоннель не только ведет вниз, но и плавно поворачивает — больше не было за нами яркого пятнышка ясного дня.

Как будто мы попали в безвременье — позади ничего, впереди ничего. Только наше шарк-шарк по каменному полу тоннеля.

Дакар почувствовал, что я почти остановилась и напомнил:

— Там, впереди, совсем скоро выход. И будет солнце.

Он это как-то так сказал, словно не мне обещает, а себе. Я вцепилась в его пальцы посильней и уже сама потащила к выходу. Нечего торчать в темноте, когда впереди — солнце!

Солнце больно ударило по глазам, стоило только свернуть за поворот. Оказалось, мы бы давно его увидели, если бы не выступ скалы, который дорога у самого выхода плавно огибала.

Я зажмурилась, привыкая к свету. А потом посмотрела на Дакара. Он тоже щурился.

Отчим никогда не ездил по тоннелю, эта дорога, кажется, в город и вовсе не ведет.

Но, оказывается, она, спустившись, утыкается в деревню Ключи, которую я хорошо знаю, и от которой до нашего замка ну, минут десять на моторе. А мотор как раз там и можно нанять…

Всю дорогу я все больше тряслась. Ждала, когда появятся над лесом знакомые крыши. Меня туда тянуло, да. Замок был моим домом много лет. И одновременно я не хотела его видеть. Два года я старательно вытравливала это все из сердца.

Я ждала крыши высоко в небе. По воспоминаниям, наш замок казался мне очень высоким и вообще огромным. На древнем каменном основании, на скале…

А оказалось, он не так уж и велик. Просто расступились деревья и впереди появился мой бывший дом.

Каменный, в три этажа, с башенками по углам и с не слишком ухоженным садом, присыпанным осенними листьями. На первом этаже горел свет — значит, отчим дома. Это окна его кабинета.

Дакар расплатился. Помог мне выйти из мотора, протянул руку.

Когда мы остались одни у приоткрытых кованых ворот, он вдруг сказал:

— Ящерка. Что бы ни было… просто помни. Этот человек ничего плохого с тобой больше не сделает.

Я кивнула: знаю.

— Вот и молодец. Я сам с ним поговорю. Хорошо?

— Ладно.

— Выше нос.

Я снова кивнула. Кажется, он хотел еще что-то сказать, но покачал головой — не сейчас.

Мы вошли на территорию. Точно знаю, что где-то в доме звякнул колокольчик, предупреждая о гостях. Ну, вот. Теперь уж точно — отступать поздно.

— Я провожу, — сказала тихо. — Парадный вход мы никогда не открывали. Надо обойти. Вот по этой дорожке.

Дорожку было едва видно среди палой листвы.

Дверь открыл Маргел Ридал, наш эконом. Хорошо, что он не уволился. С порога, окинув Дакара взглядом, заявил:

— Их сиятельство не принимают.

— Господин Ридал, — в голосе ректора прозвучала нотка иронии, или мне показалось? — Вы меня не узнали?

— Узнал, господин всадник. — вздохнул тот. Сначала показалось странным, что они знакомы. Потом я сопоставила. Форт всадников не так далеко от нас. Они бывали в доме раньше. Да и Дакар, наверное, тоже бывал. Просто в детстве они все казались мне одинаково недоступными, прекрасными и волшебными. А с того момента, как я отправилась учиться в Северную Башню, я никого из них не видела.

Помню Маргела Ридала, когда его борода еще не была седой, и залысины были значительно меньше.

— Я ненадолго. Мне только задать графу пару вопросов. И мы уйдем.

— Я бы впустил, — вздохнул эконом, страдая оттого, что приходится проявлять невежливость, — да он же специально приказал.

— Приказал меня не впускать?!

— Никого! Никого не впускать. Он видите ли… несколько не здоров.

— А меня, — все-таки встряла я в разговор, — дядя Маргел, меня тоже не впустишь?

И встала так, чтоб он меня точно увидел.

Интересно. Раньше двери гостям открывала служанка Вайта. Может, уволилась? Или наоборот. Продвинулась по службе. Как я — из прачек в уборщицы.

Старик вдруг заморгал, вглядываясь. А потом еще и за сердце схватился.

Ну только этого мне не хватало! Мы здесь не для того, чтобы доводить старичков до инфаркта. Зачем только влезла?!

— Верона… малышка! Живая!..

— Дядя Маргел, ну что вы! Тише! Все хорошо!.. — попробовала я как-то исправить ситуацию, а ректор вдруг подошел, подхватил старика под руку и спросил озабоченно:

— Ему бы прилечь… есть в доме удобное место?

Я показывала дорогу, а Дакар почти нес старика на себе. На первом этаже со стороны кухни есть две гостевые спальни, я рассудила, что вряд ли они заняты, раз хозяин болен. И оказалась права.

В спальне этой, видимо уже очень давно никто не жил — мебель под чехлами, Шторы задернуты. Мы помогли старику усесться. Я заглянула на кухню. Там на столе у выхода всегда стояли графины со свежей водой, разносить по комнатам. У нас было принято два раза в день менять воду. Мама очень любила свежую воду.

Меня не заметили. А может, в кухне и вовсе никого не было: я просто протянула руку, забрала графин, и так же быстро ушла.

Дакар помог старику напиться, а потом, как когда-то мне, уткнул в лоб три пальца, и несколько секунд так держал.

— Лучше? — спросил у эконома, когда он вдруг глубоко вздохнул и задышал ровнее.

— Лучше. Зря вы приехали, господин всадник, — прошептал в смущении Ридал. — Ведь не в себе он. Толку от разговора все равно не будет. А может, я вам смогу помочь? Вы говорили, всего один вопрос… может, я знаю ответ?!

— Было два вопроса, — развел руками Дакар. — Но с первым уже и так все понятно.

— Да? — спросили мы с экономом одновременно.

— Как ему жилось последние два года. Но я уже вижу, что не просто. Это был первый вопрос. А второй — мне нужно найти нож. Вернее, ритуальный кинжал.

— Прадедушкин, — дополнила я объяснение, — такой, с черным лезвием.

— Обсидиановый клык?! — охнул Маргел, — Он не отдаст…

— Мы попробуем.

— Мааааргел! — донеслось вдруг из глубины дома. — Убери ее от меня! Немедленно!

Мы переглянулись с ректором