Служба доставки госпожи попаданки (СИ) - Дара Хаард Страница 32

попадания я бунтовала и хотела сделать платья и вещи более удобными. Хотя бы шнуровку впереди, чтобы не дергать служанок каждый раз, когда нужно сменить платье, но, как оказалась, у всего есть свои причины. Шнуровку впереди носят служанки и падшие женщины, ага, а носить штаны — это гневить небеса, которые не дадут мне стать матерью за попрание устоев.

Религия тут была довольно простой: за все отвечали небеса, общий бог, который настолько огромен, что мало обращал на нас внимания. Молиться тут нужно, но никто за этим рьяно не следил, были храмы небес, которые больше походили на музеи с алтарями и подношениями небесам. Все молящиеся, чтобы их услышали, должны покупать специальные свечи. Зажег, помолился, небеса услышат, а там уже все зависит, от того, какой ты человек. В общем, в местную религию я сильно не вдавалась.

Так вот, я пыталась бунтовать и одеваться, как мне хотелось, но Итан быстро поставил меня на место, сказав, что будет платить только за те вещи, которые одобрит Милира. И все, на что я осмелилась, это обрывать лишние рюши с платьев и сшить себе трусы. Да, да, обычные трусы, а не эти бриджи с рюшами, которые тут считались исподним. Их я тоже надевала, но уже поверх простых трусов. Дальше я настроилась сшить себе простые колготки вместо этих чулок, но все как-то времени не было этим заняться. Пока привыкала к новому телу и миру, потом академия, а потом начались проблемы с тварями и погиб Итан. В общем, мне стало совсем не до моды, тут бы голодной не остаться и не замерзнуть насмерть.

— Вы прекрасны, госпожа, — Лаура довольно смотрела на меня, и, не найдя изъянов в своей работе, сложила руки на груди.

Я не считала себя прекрасной, но все равно покрутилась возле зеркала, разглядывая себя со всех сторон.

Там я видела симпатичную девушку в пепельном платье с серебряными узорами и белыми рюшами по краю рукавов и низу широкой юбки. Из-за серого цвета мои голубые глаза приобрели какой-то металлический блеск и сверкали, как подтаявший на солнце лед, в глубине которого водили хороводы мелкие смерчи. Глаза мага, сильного мага, нужно поменьше смотреть в глаза собеседников, постановила я для себя и улыбнулась своему отражению. Хорошенькая, не красавица, конечно, как Делора, но не лишена своей привлекательности.

Как бы я ни фыркала на Октаголда, этот мужчина задел мои чувства. Может, в этом виноваты его поцелуи, ведь настоящий поцелуй у меня был только с ним, а может, мне было любопытно, что такой мужчина, как он, жесткий, темпераментный, властный обратил на меня, бледную немочь, внимание. Это было лестно.

Я гнала от себя тщеславные мысли, но старалась быть честной сама с собой. На слабенькую Сариту Куар Октаголд не обратил бы внимания. Как бы не трепетали от восторга любительницы мезальянсов, никогда дракон не посмотрит на лань, как на равную, она для него — еда. А в мире, где главное — это личная сила и сила рода, любовь считалась уделом слабаков.

— Твои мысли в принципе правильны, — Бусинка, как всегда, влезла в мою голову и хозяйничала там, как у себя дома, — но ты недооцениваешь магию, дорогая. Она подбирает пары намного лучше, чем это делают простые люди со своей любовью. Сила тянется к силе, что даст слабосилок сильному магу кроме, как постоянной тревоги за свою пару, которую нужно оберегать.

— Она даст любовь, — уверенно сказала я, — чувства нельзя вызвать специально, а магия не дает быть собой, навязывает притяжение к сильному.

Бусинка рассмеялась звонко и лукаво сказала:

— Ты неправа, сила дает тебе выбирать, именно сильный может себе позволить делать то, что хочет. Ты путаешь инстинкты со здравомыслием. Инстинкты — это твоя любовь, все замешено на чувствах, эмоциях, которые иногда плохие советчики. А здравомыслие — это магия, ее зов, который она бросает в пространство, чтобы найти подходящего для носителя напарника, истинную пару.

— Ага, все-таки она вмешивается, и Октаголд не просто так вдруг поменял свое отношение ко мне.

— Есть магия, есть тело, в котором живет эта магия, — нравоучительно сказала Бусинка. — Любовью принято считать жизнедеятельность организма, запахи, феромоны, размер и цвет, разум во всей этой какофонии не участвует. Зов отвечает за притяжение истинной пары мага, об этом, как я поняла, давно не говорят, маги стали слабее, и сила мало кого направляет для создания настоящего союза сил. Магия не затмевает разум, как это делает ваша любовь, когда, казалось бы, молодая красивая девушка выбирает морального урода, который унижает ее и даже бьет. Ну, где тут разум? А магия, показывая истинную пару, дает выбор: ты, или соглашаешься, или ждешь другого.

— Все это, конечно, интересно, — я уже подошла к столовой, из которой доносился гул голосов, — И, может быть, мы еще поговорим потом о магии и любви, и что главнее, тело, разум или магия, а пока не отвлекай меня.

Бусинка фыркнула и пропала из нашего общего пространства.

Я сразу заметила, что добавили еще стол, и подумала, что пора открывать большую столовую, больше двадцати человек в комнате, рассчитанной самое большее на десять, это много. Тор закрыл за мной дверь, а все присутствующие обернулись посмотреть на меня.

— Дорогая, ты опаздываешь, — Милира нахмурила темные брови и изящно кивнула мне на пустующее место возле себя.

Октаголда я нашла глазами сразу, невозможно пропустить такой жаркий и многообещающий взгляд, от которого по телу огненная волна прошлась.

Рядом с ним сидел его друг, с не менее жарким взглядом только если Даймон смотрел на меня с ноткой страстного голода, то Савор осмотрел меня небрежно и недовольно. Вот что я этому дракону сделала, что он так меня взъелся?

Что сразу бросилось в глаза. В первые встречи Милира пыталась посадить Октаголда поближе к нам, теперь он сидел далеко и рядом с Делорой. Я хмыкнула про себя, а Милире ответила:

— Были дела, мама.

— Выбрать платье не такое уж и большое дело, — Савор, видимо, решил, что меня нужно обязательно унижать при каждой встречи, чтобы его друг проникся и перестал смотреть на меня, как на будущую пару.

Презрительно усмехнувшись мне, дракон опять обратил внимание на свою тарелку, делая вид, что не нуждается в моем ответе, Даймон нахмурился, с недовольством посмотрев на друга, ноздри раздулись от сдерживаемого гнева.

— Ну что вы, ниер Савор, чтобы выбрать платье, у меня есть служанка.

Савор уже открыл рот, чтобы мне ответить, а я села за стол при помощи Ару, который задвинул