Гэв Торп - Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 Страница 310

Вольф достал свежий корень и прижал к нему лезвие ножа. Отрезав кусок, он сунул его под язык и облегченно вздохнул, когда во рту защипало от сока растения.

— Так-то лучше, — промолвил молодой человек и спрятал мешочек. — Намного лучше.

Из «Полумесяца» вышла стройная девушка в длинном плаще. Она подняла воротник и уверенно зашагала, обогнув пьяного, который брел наобум. Даже сквозь густую пелену Вольф заметил красноватый отблеск в глазах путницы и догадался, что она хорошо видит в темноте. Незнакомка насвистывала старинную бретонскую песенку, и юноша невольно позавидовал созданию, которого не пугали ни ночь, ни туман. Мужчина, мимо которого она прошла, сотворил знамение Зигмара и, спотыкаясь, потащился к «Пьяному ублюдку». Его рука теребила кошелек, заранее нащупывая монеты.

Девушка подошла ближе и остановилась. Она улыбнулась, продемонстрировав острые жемчужные зубки, и принялась с любопытством разглядывать Вольфа.

— Мы знакомы? — спросила, наконец, вампирша. Она говорила на рейкшпиле с приятным бретонским акцентом.

Если бы Вольф ее знал, то никогда не забыл бы столь милую и обаятельную особу. Девушка выглядела лет на шестнадцать, но ее истинный возраст угадать было невозможно.

— Навряд ли, — ответил молодой человек.

— Женевьева, — представилась вампирша, протягивая изящную холодную руку для поцелуя. — Женевьева Дьедонне.

Спутнице Вольфа Женевьева совсем не понравилась. Труди вообще недолюбливала живых мертвецов. Сказывалось влияние предрассудков, распространенных среди людей ее класса.

— Я слышал о вас, — признался Вольф.

Улыбка вампирши стала напряженнее, а ее рука чуть дрогнула.

— Вы встречались с моим братом, Йоганном. Мы довольно похожи.

— Йоганн — это обычное имя.

— Йоганн фон Мекленберг, выборщик Зюденланда.

Женевьева снова улыбнулась.

— Ах, он! Это необычный человек.

— Вольф, — представился юноша. — А это Труди.

— Здравствуй, Труди, — сказала вампирша.

Вольф не знал, хотела ли Женевьева успокоить Труди, или ей доставляло удовольствие замешательство девушки.

«Ведьмин корень» начал действовать. Юноша уставился на Женевьеву, замечая странные изменения в ее внешности. Черты женщины-вампира потускнели, износились и осыпались, а под ними проступило другое изображение. Юное лицо Женевьевы было нарисовано поверх другого лица — старого, хищного, с острыми как иголки зубами, впалыми щеками и красными горящими глазами.

— Увы, я не бываю при дворе, — продолжила вампирша. — Слишком много неприятных воспоминаний. Возможно, мы как-нибудь встретимся а театре.

Вдруг Вольфу показалось, что его мозг сжимается, и юношу охватил ужас. Он почувствовал, что теряет контроль над своим телом. Его лицо застыло, превратившись в маску учтивости, пока он продолжал обмениваться любезностями с древней девушкой. Однако личность Вольфа съеживалась, уступая место кому-то другому.

Туман давил, заставляя молодого человека погружаться в глубины своего сознания.

— Будьте осторожны в тумане, — вскользь молвила Женевьева на прощание. — Вокруг бродят охотники.

Вольф слышал, как она уходит, мягко ступая по булыжникам мостовой. Ее аромат — сладкий, с легким привкусом крови — ненадолго задержался, а потом рассеялся во мгле.

Говорили, что Женевьева привыкла воспринимать себя такой, как есть. Подобно другому Вольфу и Эриху, она не страшилась зверя, таящегося внутри нее. Фон Мекленберг хотел броситься вслед за вампиршей, чтобы продолжить беседу. У бессмертной девушки было чему поучиться.

Туман сгустился, цепляясь за его одежду. Вольф едва различал даже Труди. Он втянул в себя воздух, ощутив пряный холодок «ведьминого корня». К этому моменту сны проникли в его кровь.

В тумане двигались какие-то фигуры. Теперь он их видел. Они звали его.

— Вольф?

Голос донесся будто издалека, словно Труди кричала ему с вершины самой высокой горы в Империи.

Серый туман был вовсе не серым, а цветным. И еще в нем звучала музыка.

Внезапно обувь стала неудобной. Тяжелые ботинки сдавливали ступни, а ногти на ногах впивались в плоть оттого, что пальцам было тесно в башмаках. Его конечности наполнила сила вперемешку с болью.

— Вольф?

Он был и не был Вольфом одновременно. В воздухе все еще витал запах крови.

Спутница вцепилась в рукав его куртки, и ярость Вольфа выплеснулась наружу.

Зашипев, он обернулся к девушке и замахнулся лапой с острыми когтями…

3

— Думаю, вот почему его называют Грязным Харальдом, — послышался голос.

Он обернулся, держа наготове метательный нож. В помещение склада вошли двое мужчин. Одному было немного за тридцать, второй выглядел лет на десять младше. Завидев их, он не испытал тошноту, следовательно, они не были преступниками.

— У вас к башмакам прилипло дерьмо, — заметил старший из двух незваных гостей. Он носил зеленый бархатный плащ с таким изяществом, словно в нем родился. Придворный.

Харальд пожал плечами и убрал нож в ножны, поскольку от пришельцев не исходила угроза.

— Я только что выбил его из одного негодяя, — усмехнулся он.

Дворянин в зеленом плаще и стражник, свободный от дежурства, переглянулись и тоже пожали плечами. Чуть помедлив, Харальд разрешил их недоумение:

— Кто-то должен чистить выходы сточных труб, когда они забиваются. Это часть моих обязанностей, согласно договору с компанией «Рейк и Талабек».

Он вытер ботинки о лохматый коврик. У него будет время, чтобы вымыть их, позже.

Придворный несколько огорчился, однако не стал брезгливо морщить нос. Он был богат и, возможно, знатен, но не изображал отвращение, столкнувшись с грязными реалиями жизни. Харальд знал, что такое поведение нетипично для придворного щеголя. Если бы им пришлось сражаться, этого человека было бы непросто убить.

— Итак, — начал Харальд. — Чем могу быть вам полезен?

— Мы пришли по делу, — сообщил аристократ.

Харальд промолчал. Он снял мокрую тряпку с крючка, вбитого в стену, и стер остатки нечистот со своих башмаков.

— Это барон Йоганн фон Мекленберг, выборщик Зюденланда, — объявил стражник.

Харальд не стал кланяться и расшаркиваться. Это было не в его стиле.

— Как поживает Дикон? — неожиданно спросил он.

— Что?

— Дикон. Он по-прежнему капитан портовой стражи?

Юноша смотрел на него удивленно.

— От тебя за версту разит стражником, малыш. Ошибиться невозможно.