С этой вершины видно мой дом - Eaterina Страница 3

Высокий мужчина с карими глазами, такими же как у Наргида, и почти полностью седыми волосами смотрел на дочь с кажущимся равнодушием, скрытым за дежурной улыбкой. После второго сына он не желал более иметь детей, проводя немало своего времени с фаворитками, но императрица, уставшая от бесконечного одиночества, сумела добиться своего и родила дочь. Поговаривали даже, что дитя дало не благословение Нерождённого, а проклятая магия изгнанных, но произносили это так тихо, что только по движениям губ можно было прочитать обвинение императрицы в обращении к магам. Теверу отец воспринимал как средство для заключения выгодного союза, и требовал от неё лишь быть красивой, ненавязчивой и невинной.

Правда, любознательная девочка сначала тайком, а потом и с позволенияотца присутствовала на занятиях старшего брата. Может, многого она и не понимала, но какие-то обрывки знаний истории, географии, счётных наук у неё были. А ещё она очень любила сидеть на высоком пыльном балконе, когда проходило заседание советников отца, и тихо хихикать в ладошку, слушая высокопарные рассуждения трясущихся от старости герцогов, графов, маркизов и прочей аристократии. Да и в дворцовой библиотеке принцесса предпочитала брать для чтения не только романы о страдающих девах и добивающихся их любви рыцарях.

Её вольная жизнь в летней резиденции научила девушку любить и понимать природу, а наблюдения за из простым народом преподнесли немало житейских уроков. Долг принцессы обязывал её разговаривать на нескольких языках. И всё же Теверу нельзя было назвать слишком образованной, а от своих фрейлин она отличалась, пожалуй, только тем, что с детства усвоила: влюбиться ей будет позволено только в того, кто принесёт империи пользу. Потому в годы, когда все девушки начинали флиртовать и терять голову от кавалеров, она училась казаться спокойной и отстранённой.

Император спустился по ступеням трона и встал рядом с дочерью. Его удлинённое лицо, с очень чёткими чертами и тонкими губами, выражало усталость, но ситуация требовала соответствующей случаю речи.

- Приветствуем подданных на сегодняшнем празднике, - звучным голосом начал он. – Обычно в этот день бал даёт мадам Шеаллет, - бывшая любовница императора присела в низком реверансе, – но так вышло, что наша любимая дочь достигла прекрасного возраста – восемнадцати лет! – и мы никак не могли оставить без внимания столь знаменательное событие.

Тевера мысленно поморщилась от высокопарных речей, удерживая на лице приличествующую случаю улыбку. Бал… Лучше бы отец хоть раз отправился с ней на верховую прогулку или свозил её в театр, как поступали в прочих семьях. Быть дочерью императора – это тяжкая обуза.

Тот между тем продолжал свою речь, поминутно бросая положенные случаю взгляды на девушку. Та кивала в такт, но к словам не прислушивалась. Всё, что хотел сказать, император не раз репетировал, и Тевера успела выучить его речь наизусть, чтобы знать, в каком месте кивнуть, а в каком вызвать на щеках румянец.

- … А потому, - завершил, наконец, свое выступление император, - преподносим нашей дочери императорский подарок.

С этими словами отец шагнул к Тевере. Его рука незаметно скользнула в карман, вынув оттуда какую-то старинную цепочку с плоской подвеской. Тевере пришлось склонить голову, чтобы отец надел это безобразие ей на шею, но император шепнул в самое ухо:

- Этот амулет передаётся в нашем роду только женщинам. Береги его.

- Никогда…

- Всё после, - оборвал ненужные вопросы его величество и вновь улыбнулся гостям: - Её высочество готова к вашим поздравлениям!

Он помог дочери встать на первую ступеньку трона, занял своё место в высоком резном кресле и приглашающе взмахнул рукой.

Гости, наконец, получили разрешение на официальные поздравления именинницы с днём рождения и ринулись вручать ей подарки. С заученной улыбкой Тевера кланялась и благодарила за не нужные ей картины, диковинные фрукты, зеркала и прочие подношения. Ткани были хороши, но и этот подарок не ей, девушке, а просто дань уважения к титулу. Несколько комплектов драгоценностей показались очередными оковами – за такие дары принято отвечать материальной благодарностью, если не хочешь, чтобы даритель решил, что принцесса готова позволить нечто большее, чем просто ровное общение.

Впрочем, сейчас нужно было улыбаться и благосклонно кивать – отец пристально следил за тем, чтобы дочь и не подумала нарушить этикет хоть в чём-то. Но при этом девушка старалась запоминать, кто что ей преподнёс: потом при поддержке матери можно будет подумать, как лучше вернуть дарителям неподходящие подарки или же написать что-то заумно-благовоспитанное, чтобы объяснить – принцесса приняла дар только из вежливости.

Чад свечей и скопление народа начали душить Теверу. Хотелось уже поскорее сойти с этого ненавистного возвышения, на котором ощущала себя привязанной к столбу ведьмой. Мысль заставила поёжиться – слишком уж живой она оказалась. Император, заметив нервозность дочери, встал рядом, позволив ей опереться на его руку. Может, в чём-то Тевера была и несправедлива к отцу, но тот всегда был готов поддержать её.

Дарители закончились, и принцесса собралась уж было облегчённо вздохнуть и сбежать в сад, благо погода позволяла – уже прохладно, но ещё не зима, - но главный распорядитель громогласно объявил:

- Танец отца и дочери! Его императорское величество Таубер Манский и её высочество младшая принцесса Тевера Манская.

Повинуясь традициям, Тевера склонилась перед отцом в реверансе. Тот прошествовал в центр зала, где под взглядами сотен глаз повёл дочь в неспешном берстате. Мелодия прихотливо извивалась в соответствии с положенными фигурами, постепенно набирая темп, пока не становилась просто стремительной. Тевера любила этот танец, в котором, казалось, парила над паркетом, и, впервые танцуя его с отцом, радостно улыбалась.

Мелодия оборвалась на высокой ноте, уронив императора на одно колено, на которое присела принцесса. Придворные искренне зааплодировали – яркая юная девушка и мощный уверенный в себе мужчина составляли контрастную и всё же гармоничную пару. Все присутствующие могли убедиться в сходстве отца и дочери, и даже те, кто утверждали, что принцессу императрица нагуляла на стороне, дабы вырвать супруга из объятий очередной фаворитки, не нашли бы сейчас поводов для сплетен.

Император подвёл дочь к наследнику, своему старшему сыну Канберту, а сам вернулся на возвышение, где его ожидала императрица. Наблюдая за танцем детей, он услышал:

- Девочка стала совсем взрослой, - в голосе её величества Данины Манской прозвучала тоска.

- Не рассчитывали же вы, дорогая, что Тевера