Вечные Пески. Том 4 - Лео Сухов Страница 3

— Ваш народ обречён, — честно ответил я, наконец.

Севий тяжело вздохнул, а Гелай глухо выругался.

— Орда не знает жалости и милосердия. Ей нужно убивать. Много убивать, — проговорил я. — Чем больше и мучительней, тем лучше. Вы отвергли других людей, отказались им помогать. И теперь они не помогут вам. Помощь не придёт. А уйти вам орда не позволит. Да и некуда уходить. Демоны возьмут город за городом, вырежут каждое стойбище. Они уже осадили Ивесан, и, полагаю, дела там плохи…

— Откуда ты знаешь? — удивился Гелай.

— Сказали отпущенные мной пленные и жители Белого Игса, — ответил я, не исказив правды, но позволив себе едва уловимо приврать. — А ещё сказали, что хан Ивесана обещал хану Ингуму за восемь сотен воинов. За такие деньги можно нанять пять таких ратей, как у Мгелая.

— И теперь эти деньги у хана Мгелая? — нахмурился Севий.

— Деньги были спрятаны. Мгелай их не найдёт, — улыбнулся я. — Ему достанется пустая казна. Так на прощание сказал верховный старейшина племени. И я ему верю.

— Как же нам быть, воевода? — напряжённо спросил Севий. — Я хочу сохранить хотя бы часть своего народа…

— Хотя бы тех, кто ещё помнит старых богов и Законы! — покачал бородой Гелай. — Мой человек слышал, что ты сказал пленникам из Белого Игса на прощание. Мы просим такой же милости для наших родов, воевода Ишер из Кечуна. Помоги нам сохранить наших людей…

— Я помогу вам выйти, — кивнул я. — Возможно, не всем удастся прорваться. Соберите всех, кто помнит Законы и старых богов. У вас будет такая возможность. Я найму вас, и вместе мы вырвемся с равнин ханств. Но от вас я не потерплю предательства или интриг. Вы подчинитесь мне, пусть и неявно для других. Согласны на такие условия?

— Я, верховных хан племени саламанов Севий, согласен на твои условия.

— Я, хан из племени саламанов Гелай, согласен на твои условия.

Пергамент бы с ними подписать… Или вообще клятву перед богами взять. Но даже такого согласия было достаточно. И я кивнул:

— Пока оставайтесь чужими нам, и своими — кочевникам, — приказал я. — Будьте ближе к хану, но собирайте своих людей. Если нужны деньги — говорите, найдём. Завтра поддержите меня, когда я буду выгораживать и спасать Мгелая. Но самое главное: переживите эту ночь. Я расскажу вам всё, что надо для этого сделать…

И я рассказал. Как можно подробнее и как можно быстрее. Про каждого демона, и чего от него ждать. Как защитить башню. И как обезопасить тех, кто не может сражаться.

— … Идите к своим родам. И пусть сегодня ночью выживет как можно больше! — закончил я, снова повернувшись в сторону пустыни.

Ханы, как и договаривались, ушли молча, будто мы чужие люди. А я с товарищами остался стоять на стене.

— Стоит ли верить этим кочевникам? — ехидно спросил Истор.

— Да никому здесь верить нельзя… — ответил я, устало улыбнувшись. — Но эти хоть почестнее выглядят… Нам нужны их навыки выживания. Их скот. Их повозки. Мгелай нам добровольно ничего не расскажет. А вот Севий и Гелай, если их племя и в самом деле изгой, выложат нужную информацию.

— Ишер, ты прямо на глазах в моего дядю превращаешься! — заметил Истор неодобрительно. — Он тоже всё интриги крутил, а в результате выпил яду…

— К слову, яд нам тоже могут подсыпать. Кочевники на это горазды… — я снова усмехнулся. — Но ты не беспокойся. Мне это всё ещё противнее, чем тебе. Просто не вижу пока другого выхода.

— Поверю тебе на слово, — хмыкнул Истор. — Пока что ты, воевода, ни разу не ошибся!

— Боюсь, если Ишер хоть раз ошибётся, мы его уже не успеем обвинить… — глубокомысленно вздохнул Ферт. — Так что ты, Ишер, лучше не ошибайся…

В общем, нормальный разговор с ближниками у меня так и не состоялся. А вечер, между тем, стремительно приближался, предвещая скорую развязку.

Глава 74

Я стоял на верхней площадке надвратной башни. Стоял и смотрел, как затухает день.

Солнце клонилось к горизонту медленно. Будто не хотело покидать эти края. Его свет разливался по небу багрянцем, переходящим в рыжий. А потом — в густую, почти чёрную синеву на востоке. Пески за стенами полыхали, словно кто-то пролил охру на тысячи сиханов вокруг. Каждая дюна, каждый бархан ярко горели рыжим огнём.

Внизу, у подножия стен, там, где земля была ровнее, росли кусты белого игса. Сейчас, в сумерках, их головки начинали светиться. Тусклым белым сиянием, похожим на гнилушки в сыром лесу. Я знал, что это не магия. Растение накапливает за день энергию, а ночью, в первый гонг, отдаёт её в виде слабого свечения.

День выдался тяжёлым. Жара стояла такая, что даже под светлым плащом я вспотел. Но сейчас, когда солнце ушло, жара схлынула. Ветер, пришедший с севера, принёс с собой прохладу — резкую, но терпимую. Однако я всё равно запахнул плащ плотнее. И даже накинул капюшон.

Из города неслись весёлые голоса. Много голосов. Кочевники праздновали. Они пили, горланили песни, смеялись. Пламя факелов освещало стены дворца, отбрасывая на площадь длинные пляшущие тени. Кто-то играл на дудке, кто-то бил в барабан. Весь Белый Игс гудел этим пьяным разухабистым весельем.

Куда ни кинь взгляд, везде было людно. Кочевники сидели прямо на земле, ели, пили, спорили. Кто-то уже нажрался до бесчувствия и валялся в пыли.

Я перевёл взгляд дальше. Туда, где в двух башнях по бокам от моей тоже зажглись огни. Слева — башня Севия, справа — Гелая. Там не пели и не смеялись. Там готовились к худшему.

Я снова посмотрел на запад. Солнце почти скрылось. Осталась узкая полоска света на краю земли. И в этом свете пески казались жидкими, текучими, будто вода.

А потом ветер переменился.

Он ударил в лицо: холодный, резкий, пахнущий пылью и чем-то ещё. Чем-то незнакомым, но отчаянно пьянящим. В такие ночи надо не прихода демонов ждать, а девушку вести в прекрасные сады, чтобы сорвать с губ поцелуй.

Я усмехнулся своим мыслям… Похоже, начинаю уставать от войны и боёв. Но, во-первых, война не спрашивает, устал ты, Ишер, или нет. А, во-вторых, романтика в этом мире зависит напрямую от толщины кошелька. И, что касается моего, он не сказать, чтобы туго набит.

Танаки в городе забеспокоились. Их жалобное блеяние разнеслось по улицам, смешиваясь с пьяными криками кочевников. Переханы зафыркали, забили копытами, кто-то из них испуганно закричал. Однако веселье внизу не утихло. Кто-то и вовсе засмеялся громче, услышав