Рыжая Соня и песчинка в жерновах судьбы - Бейли Спарк Страница 3

Вокруг них мгновенно образовался круг любопытных. Соня медленно поднялась. Ей нужно было выплеснуть накопившееся напряжение и страх перед чужим небом.

— Я привыкла платить за гостеприимство, — холодно ответила она, вынимая топор из-за спины. — Но на моем севере платят не деревяшками, а сталью. Кто из вас хочет проверить крепость моих жил?

Вызов приняли трое, одна за другой.

Первая, та самая рябая, бросилась на Соню с бронзовым мечом-ксифосом. Соня даже не стала уклоняться. Она приняла удар на рукоять топора и ответила коротким, страшным ударом кулака в кольчужной перчатке в лицо. Амазонка рухнула как подкошенная.

Вторая, ловкая копейщица, пыталась держать дистанцию, но Соня, используя варварскую тактику, метнула в нее горсть снега, ослепив на мгновение, и выбила копье подсечкой топора, опрокинув противницу в сугроб.

Третья, вооруженная двумя кинжалами, была быстра, как степная гадюка. Но она не знала, что такое ванирская сталь. Соня просто перерубила ее бронзовый кинжал и царапнула топором предплечье соперницы, когда та попыталась поставить блок. Крик боли разорвал ночную тишину.

— Довольно! — Голос Гиппотои остановил готовое начаться побоище. Сотница встала между Соней и остальными, ее глаза горели уважением. — Ты доказала свою силу, варварка. Твое железо кусается больнее, чем наша бронза.

Она повернулась к Соне, которая стояла, тяжело дыша, с окровавленным топором в руке.

— В этих степях одинокую женщину, даже такую сильную, как ты, ждет только смерть или рабство. Присоединяйся к нам, Рыжая Соня. Нам нужны такие клинки под стенами Трои. Там будет достаточно врагов для твоей ярости.

Соня посмотрела на чужие звезды, потом на суровые лица амазонок, освещенные пламенем костра. У нее не было дома в этом мире. У нее не было цели. Но теперь у нее была война, которую предлагали эти женщины.

— Я пойду с вами, Гиппотоя, — кивнула она, вытирая топор о снег. — До Трои, а там видно будет.

Лагерь начал готовиться к ночлегу. Выставили часовых. Остальные воительницы, усталые после дневного перехода и вечерней драки, укладывались спать на расстеленных шкурах.

К удивлению Сони, многие из них, не стесняясь, уединялись парами, и звуки, доносившиеся из темноты, были далеки от воинственных кличей. Соня, повидавшая на своем веку нравы портовых городов и наемничьих лагерей всех стран Хайбории, была женщиной самых широких взглядов. Но здесь, в этом древнем, диком мире, подобная простота нравов ее несколько смутила.

Особенно когда она перехватила взгляд одной молодой амазонки — кудрявой брюнетки с огромными темными глазами, которая смотрела на рыжую варварку с нескрываемым, жарким интересом, поглаживая рукоять своего кинжала.

Соня поспешно отвернулась к огню, чувствуя, как краска заливает ее обветренные щеки.

— Всем спокойной ночи, — буркнула она, заворачиваясь в свой волчий плащ и демонстративно поворачиваясь спиной к лагерю.

Она закрыла глаза, пытаясь представить небо Ванахейма. Завтра будет новый день в этом странном бронзовом мире. Завтра она решит, что делать дальше.

Глава 3. Грохот копыт и зов крови

Отряд двигался на запад, навстречу холодному ветру, что дул с далекого, невидимого моря. Для Сони нашлась запасная лошадь — крепкий, норовистый жеребец, которого вели в поводу. Он был не чета ее косматому северному скакуну, павшему в буран, но ванирка умела управляться с любым зверем, у которого было четыре ноги и хвост.

Она ехала чуть позади Гиппотои, стараясь не смотреть в сторону кудрявой амазонки и выкинуть из головы смущающие образы прошлой ночи. «Чужое небо — чужие нравы, — угрюмо думала она. — Мое дело — махать топором, а не судить, кто с кем греется под шкурами».

Солнце перевалило за полдень, когда Гиппотоя, ехавшая в авангарде, резко натянула поводья. Она подняла руку в бронзовом наруче, призывая к тишине.

— Пыль на востоке, — коротко бросила она.

Соня прищурилась. Действительно, на горизонте, там, откуда они пришли, поднималось бурое облако. Оно двигалось быстро, гораздо быстрее, чем обычный конный отряд.

— Союзники? — спросила ванирка, перехватывая топор поудобнее.

Лицо Гиппотои окаменело. В ее серых глазах вспыхнула такая древняя, лютая ненависть, что Соне стало не по себе.

— В этих степях у нас нет союзников, кроме ветра и смерти, — процедила амазонка сквозь зубы. — Это кентавры. К оружию, сестры! Построить «стену щитов»! Они не должны сбить нас с ног первым ударом!

Амазонки, повинуясь команде, спешились. Коней отвели в тыл, образовав из них живой заслон. Женщины сомкнули ряды, выставив вперед большие круглые щиты, обитые медью, и длинные копья.

— Кентавры? — переспросила Соня, вставая в строй рядом с Гиппотоей. — Я слышала байки о племенах, которые живут в седле и едят сырое мясо, но…

— Они не живут в седле, Рыжая, — мрачно ответила сотница, опуская забрало своего коринфского шлема. — Смотри.

Пыльное облако приблизилось, и из него вырвался грохот, подобный камнепаду. Земля затряслась. И тогда Соня увидела их.

Ее разум, закаленный в битвах с пиктами, стигийскими колдунами и чудовищами из забытых крипт, на мгновение отказался верить глазам.

Это были не всадники. Существа, несущиеся на них галопом, были кошмарным гибридом человека и зверя. Могучие конские туловища, покрытые жесткой шерстью, переходили там, где должна быть шея, в мускулистые человеческие торсы.

Они не были дикими животными. Их бородатые лица, искаженные яростью, были разумны. На конских крупах и человеческих плечах блестела грубая, но прочная бронзовая броня. Они размахивали тяжелыми дубинами, окованными железом, и огромными луками, посылая стрелы на полном скаку.

— Кром, Митра и все боги Асгарда… — выдохнула Соня. — В какой же ад меня занесло?

— Держите строй! — перекрывая топот, закричала Гиппотоя. — Не дайте им прорваться!

Лавина плоти, мышц и бронзы обрушилась на строй амазонок. Удар был страшен. Несколько щитов разлетелись в щепки, женщин отшвырнуло назад, смяло копытами. Воздух наполнился ржанием, человеческими криками, звоном металла и хрустом костей.

Это была не битва двух армий. Это была первобытная бойня, столкновение двух видов, которые ненавидели друг друга с тех пор, как мир был юн. Кентавры дрались с животной яростью, используя и оружие, и свои копыта. Амазонки отвечали холодной, отточенной дисциплиной и смертоносными ударами копий.

Соня оказалась в самом центре водоворота. Огромный гнедой кентавр, размахивая дубиной, пытался растоптать ее. Ванирка нырнула под удар,