Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс Страница 29

рядом. Да, вот и всё. Просто маяк. Ну и что? Разочаровался ли я? В каком-то смысле — да. Это ведь был всего лишь обыкновенный маяк на отдалённом острове! И выглядел он в точности так, как и представляешь себе обыкновенный маяк на отдалённом острове. До крайности маякоподобно, прямо-таки клишированно. Башня оказалась провалом! Но почему, собственно? Чего, чёрт возьми, я ожидал? Парящих мраморных дворцов Флоринта? Архитектурного чуда света? Нет. Но, если честно, я всё-таки воображал себе нечто чуть большее, чем это.

Бесцельно я бродил вокруг этой невзрачной штуки. Фу! Есть ли вообще здание скучнее маяка? Большой фонарь — и больше ничего. Номер один из ста одиннадцати экземпляров. И теперь мне предстояло осмотреть ещё сто десять таких? Ну замечательно! Я разочарованно отвернулся. Пляжа здесь уже не было: сразу за маяком земля круто обрывалась к морю. Всё это было как-то ужасно удручающе, верно? Я надеялся на вдохновение, на путеводную нить в моём творческом кризисе. На поцелуй Орма. А теперь очутился на краю света, у пошлой башни с поперечными полосами и сломанной лампой. Я вынул ватные шарики из носа.

Тут я услышал звуки из башни. Или нет? Нет, всё-таки да: захлопнулась дверь. Звякнула посуда. Точно, при виде этой унылой трубы из чайкопомётного бетона я совсем забыл: внутри кто-то жил! Это открытие поразило меня как удар. Как вообще можно здесь жить? Что говорил доктор де Бонг? Самое интересное в маяках — вовсе не их внешний вид. Не то, что видишь с первого взгляда, а их содержимое. Обитатели башен.

Верно. И раз уж я здесь оказался, следовало хотя бы попытаться. Пусть это и не тот маяк, который рекомендовал мне доктор, но маяк есть маяк, верно? А если во всех башнях Эйдернорна живут гении, то и в этой должен обитать один из них. Что я терял? Мог получить от ворот поворот — и только. День и без того был испорчен, хуже уже стать не могло. Я собрался с духом, подошёл к двери и нажал на ржавый звонок. Бинь и бон!

Ничего. Никакой реакции.

После нескольких безрезультатных минут я позвонил ещё раз. На этот раз чаще и чуть энергичнее. Бинь, бон! Бинь, бон!

Ничего. Я позвонил в третий раз. Вдобавок аффектированно кашлянул. Пошаркал ногами. Постучал в дверь. Ничего. Ни единого нового звука изнутри. Неужели я и вправду что-то слышал? Или это просто ветер хлопал окном? Возможно, дома никого не было. Смотрители маяка тоже ведь иногда выходят наружу? За покупками и всё такое.

— А ну проваливай! — крикнул кто-то. Голос доносился сверху, и я поднял голову. Прямо надо мной было маленькое окно, но никого в нём не виднелось.

— Что? — спросил я. Я просто сделал вид, будто не понял этого недвусмысленного приказа.

— Исчезни! — произнёс грубый голос. Он доносился из открытого окна, я слышал его ясно и отчётливо. — Это частная собственность.

Я не отступал. — Ах, э-э, простите, пожалуйста, за беспокойство! Я хотел бы с вами поговорить. Я, э-э…

Да — кто? Писатель? Художник? С тем же успехом можно было сразу сказать: «Такой же сумасшедший, как вы! Отщепенец общества! Душевнобольной безвредного типа. Не поболтаем?» Нет, невозможно. Или сказать: «Хильдегунст фон Мифорез»? С доктором де Бонгом это сработало превосходно. Но мне было бы как-то неловко. Поэтому я сказал:

— Я… журналист. Из «Журнала пляжебегов». Наглая ложь! Она просто вырвалась у меня. Я ухмыльнулся, сам поражённый собственной дерзостью. Ну да, когда окажусь внутри, всё можно будет объяснить. Главное — сначала просунуть ногу в дверь. Старый приём коммивояжёра.

— Ты глухой, что ли? Проваливай, болван! — Окно захлопнулось с такой силой, что задребезжали стёкла. Я немедленно отошёл от здания, чтобы меня ещё не окатили ведром воды. Или чем похуже! От чудаков можно ожидать всего. Я отошёл от башни на несколько шагов и ещё раз обернулся — в гневе. Вот она, знаменитая достопримечательность Эйдернорна: совершенно обычный маяк, внутри которого сидит невоспитанный скандалист. Может, ночью башня и сияет ярко, но светлячки тоже сияют. Во всяком случае, ожидаемого прилива вдохновения я здесь не получу — это было ясно. Однако не повод же уже сейчас бросать полотенце: ведь это был только мой маяк номер один. Но, откровенно говоря, с какой стати следующий даст больше, чем этот? С какой стати его обитатель окажется менее невежливым, чем этот грубиян? Во всяком случае, я наверняка больше не стану так унижаться и стучать в дверь, чтобы меня отфутболили, словно торговца подержанными шнурками.

Говорящие надгробия, которые не разговаривают. Птицы, которые не летают. Барометр гумдуделей, который не работает. Средства от аллергии, вызывающие аллергические реакции. Маяк без света, со смотрителем без манер внутри — если быть честным, таков был на тот момент мой эйдернорнский баланс. Хорошо, решил я, тогда я радикально сокращу свои маячные изыскания. Возможно, осмотрю ещё несколько башен — при всём моём обилии времени мне почти ничего другого и не остаётся. Но многого от этих штук я больше не жду!

По крайней мере, все аллергические реакции исчезли, даже нос больше не покалывало. Что теперь? День был ещё молод. Чтобы выжать из него хоть что-нибудь положительное, вечером я мог бы пойти поужинать в «Рыбе-факеле». Пусть даже там мне встретится ещё больше невоспитанных кретинов. Но до вечера было время. Тут меня осенило: кракенфик! Я мог последовать ещё одной рекомендации доктора Тефринта де Бонга и навестить его другого брата. Точно. Чтобы взять свой первый урок этого популярного эйдернорнского вида спорта или хотя бы записаться на курс. Я порылся и достал визитную карточку с адресом рекомендованной школы кракенфика, после чего отправился обратно в город.

Как ты знаешь, мой дорогой Хахмед, я уже отучил себя чрезмерно таращиться на эйдернорнское небо, чтобы вновь не подпасть под его гипнотическое очарование. Но теперь, на обратном пути в Эйдергард, я всё-таки снова посмотрел вверх — вероятно, потому, что больше смотреть было особенно не на что. И мой взгляд тут же вновь оказался в плену! Я никак не мог его отвести! Будто серый облачный свод стал ещё живее, ещё гипнотичнее. Неужели в нём пульсировали вены? Чепуха! Неужели там и сям поблёскивали зубы? Вздор! Глаза, уставившиеся на