Джинн в моей квартире - Александра Европейцева Страница 29

Сирень разрослась так, что закрывала половину фасада. Крапива стояла стеной в человеческий рост. Из-под зарослей проглядывали остатки когда-то благородного партера: покосившийся бордюр, пара засохших кустов, которые когда-то были розами, и, конечно, те самые покрышки, выкрашенные в салатовый цвет. Просто классика русского ландшафтного «дизайна» девяностых.

Я достала планшет с эскизами, сделала несколько шагов внутрь, пытаясь прикинуть масштаб бедствия и мысленно накладывая на эту разруху свою идею. Вот здесь будет живая изгородь из кизильника, чтобы отгородиться от дороги. Здесь можно установить небольшой фонтан, журчание воды настроит на нужный лад. Вдоль дорожки к крыльцу высадить низкие кусты спиреи, которые будут цвести все лето. А у самого входа создать композицию из хостов и папоротников, чтобы смягчить строгие линии особняка.

Я так увлеклась, что не сразу заметила, как за спиной кто-то кашлянул.

— Простите, вы к кому?

Я обернулась. На крыльце стояла женщина лет пятидесяти, с пучком седых волос на затылке, в строгом темном платье и с папкой в руках. Директор, судя по осанке и взгляду, который мгновенно оценил меня с ног до головы.

— Здравствуйте! — я улыбнулась своей самой профессиональной улыбкой. — Варвара Исаева, ландшафтный дизайнер. Мы с вами договаривались о встрече.

— Ах да, — она кивнула, спускаясь по скрипучим ступенькам. — Елена Сергеевна. Очень приятно. А я уж думала, что это очередные родители пришли записывать ребенка. У нас сейчас как раз прослушивания.

Она подошла, и мы обменялись рукопожатием. Рука у нее была сухая, твердая, с длинными музыкальными пальцами.

— Ну что ж, Варвара, показывайте, что вы тут нарисовали, — она кивнула на мой планшет. — А то, честно говоря, сил уже нет на это безобразие смотреть. Денег вечно нет, руки не доходят, а тут еще и покрышки эти... Сажали, видите ли, чтобы было все «как у людей».

Я развернула эскизы, и мы погрузились в обсуждение. Елена Сергеевна оказалась человеком с идеями. Она рассказывала о детях, которые приходят заниматься, о концертах, которые школа устраивает во дворе летом, о том, как важно, чтобы уже с порога чувствовалась атмосфера творчества.

— Чтобы, знаете, — она оживилась, поправляя очки, — родители приводили ребенка и думали: «Боже, как здесь красиво! Я бы и сам остался». А дети чтобы бежали на занятия, а не плелись, как на каторгу.

Я кивала, делала пометки в эскизах, добавляла новые идеи. В голове уже выстраивалась четкая картинка: скамейки под окнами, где можно ждать своей очереди, маленькая сцена для импровизированных концертов прямо на газоне, дорожки, выложенные плитняком, чтобы и на каблуках можно было пройти, и дождь не размывал.

Мы проболтали почти два часа. Елена Сергеевна убежала на прослушивание, извинившись и попросив меня «чувствовать себя как дома». Я осталась одна, с планшетом, рулеткой и компасом, и принялась за обмеры.

Солнце поднялось выше, растопило утреннюю прохладу. Из открытых окон второго этажа лилась музыка: кто-то играл гаммы на флейте, кто-то мучил скрипку, а из подвала доносился приглушенный рокот рояля. Кто-то, судя по звуку, разучивал Шопена. Не идеально, но с душой.

Я замерла с рулеткой в руках, прислушиваясь. Шопен лился, спотыкался на сложных пассажах, снова выпрямлялся и летел дальше. И вдруг меня накрыло.

Это же оно. Место, где эта музыка, эти гаммы, эти детские ошибки и победы будут звучать по-особенному. Где каждый куст, каждый камень, каждая скамейка станут частью этого звука.

Я достала планшет и начала рисовать уже не схему, а картинку. Набросок за наброском, идея за идеей. Перед глазами встал готовый сад: дорожки, выложенные старой плиткой, клумбы с пряными травами, которые пахнут так, что кружится голова, маленький прудик с кувшинками и обязательная ива, склоняющая ветви к воде.

Ива. Точно. Она будет расти у забора, закрывая школу от дороги, и шелестеть листвой в такт музыке.

Я так увлеклась, что не заметила, как пролетело время. Очнулась только когда за спиной снова раздался голос. На этот раз детский, тонкий, удивленный.

— Тётя, а вы фея?

Я обернулась. На дорожке стояла девочка лет семи, с косичками и огромным бантом, в руках держала футляр со скрипкой. Она смотрела на меня круглыми глазами, в которых читалось абсолютное, детское восхищение.

— Фея? — я улыбнулась. — С чего ты взяла?

— Ну, — девочка подошла ближе, разглядывая мои эскизы, разложенные на скамейке, — вы тут сидите, рисуете красивое, вокруг цветочки... А у нас в саду только крапива и шины эти дурацкие. Значит, вы фея. Которая сделает красиво.

Я рассмеялась.

— Ну, допустим. А ты кто?

— Я Алиса, — важно представилась девочка. — Учусь играть на скрипке. Третий год. У меня сегодня прослушивание, — она кивнула на футляр. — Очень страшно.

— Ого, третий год! Это серьезно, — я присела на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. — А сыграешь что-нибудь?

Алиса задумалась. Потом решительно кивнула, открыла футляр, достала скрипку и, недолго думая, заиграла. Что-то простое, детское, но с таким старанием, что у меня внутри защемило.

Когда она закончила, я захлопала.

— Это было прекрасно!

— Правда? — она заулыбалась. — А вы правда сделаете тут красиво?

— Правда, — кивнула я. — Обещаю. Тут будет и фонтан, и скамейки, и цветы, и даже ива.

— Ива? — Алиса захлопала в ладоши. — Как в сказке про динозавров?

— Ну... почти, — улыбнулась я, уже поднимаясь с корточек и собирая планшет. — Беги, Алиса. Тебя, наверное, уже ждут.

Но девочка не убежала. Она стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на меня с тем особенным детским выражением, когда вопрос уже сформировался, но они еще не решаются его задать.

— Теть, а можно спросить? — наконец выдавила она.

— Конечно.

— А раз вы фея... — она замялась, — ...вы колдовать умеете?

Я рассмеялась. Легко, искренне.

— Ох, Алиса, я, увы, не фокусница. Просто рисую красивые картинки, а потом мы с рабочими их воплощаем. Это долго, но зато потом становится очень красиво.

Лицо Алисы вытянулось в разочаровании. Но ненадолго. Потому что через секунду оно снова загорелось.

— А я знаю одного дядю, который умеет колдовать! Настоящего! — выпалила она. — Я в ютубе видела!

— В ютубе, — улыбнулась я снисходительно. — Там много