Ювелир его величества - Рора Дон Страница 27

бы. Никто не меняется так внезапно. — Суфи, — прошептала она и сделала паузу. Ее молчание, казалось, длилось вечность, она продолжила, а он почувствовал, что пол уходит из-под ног: — Еще ведь не поздно... для нас с тобой? И что она ждала от него в ответ? Он был готов подарить ей весь мир. Наверное, ради нее он бы даже забыл про месть брату. Лишь бы ее слова оказались правдой. Ему было непросто совладать со своими чувствами. — Ты ведь замужем, — он постарался произнести это сухо и твердо, но следил за ней не отрываясь, ловил каждое движение, каждую мелочь, которая подтвердила бы ее искренность. — Ничто не вечно, Суфи, — сказала она и призывно улыбнулась. Она смотрела на него так, как когда-то давно и он всегда мечтал, что она посмотрит снова: влюбленными, очарованными, немного смущенными глазами. Он медленно поднялся и приблизился к ней. Остановился в шаге, не смея подойти вплотную. Талия казалась ему нереальной, словно плод его воображения. Он дотронется до нее — и она исчезнет. — Не шути так со мной, — сказал он и его голос прозвучал глухо и прерывисто. — Не разбивай мне снова сердце, Лия. Она преодолела за него шаг, разделяющий их. Дотронулась до его щеки и нежно посмотрела в глаза. — Милый, добрый Суфи, — произнесла она еле слышно, ее шепот походил на шелест весенней листвы, — наша любовь, как твои пески, она будет существовать вечно. И я скоро приду к тебе и мы навсегда будем вместе. Навеки. Только ты и я. Он протянул руку и коснулся ее. Она была самая что ни на есть настоящая. Не выдумка, не наваждение. Теперь он чувствовал это. Он слегка наклонил голову. Он готов был поцеловать ее и, казалось, она бы ответила на его поцелуй. Но их отвлекли шорох и шаги за дверью. Юсуф обернулся — и вмиг его волшебный мир рухнул. Рассыпался, как дом из песка. Его Лия отвесила ему звонкую пощечину по той самой щеке, которой минуту назад так нежно и ласково касалась. — Что все это значит? — проревел с порога Фарук и Талия тут же исчезла за высокими резными дверями. Что могло это значить? Как тут объяснить? Сказать, что его жена — соблазнительница и обманщица? И почему? Потому что ее заставляли отдать чужого ребенка? Тяжелый кулак Фарука приземлился на челюсть Юсуфа раньше, чем он решил, как ответить… И дальше в игру вступила драконья сущность: она никому и никогда не позволила себя колотить, неважно, кто и за какие прегрешения, и заслужено ли это. Юсуф бил и получал удары. Старательно сдерживал себя, чтобы ненароком не убить гневливого, одураченного мужа. По его лицу и шее уже стекала кровь липкими струйками. Одежда взмокла, повисла лохмотьями на спине и руках. Юсуф, казалось, все меньше осознавал, что делает, все меньше контролировал силу удара, настолько разгорячилась в нем кровь. Он пришел в себя лишь на улице, когда десяток стражей под руки выводили его из дома. В лицо ударил недюженной силы ветер и песок болезненно резанул горячую, воспаленную кожу, словно в Юсуфа швырнули осколками битого стекла. Но он наслаждался этой болью. Она пьянила и дурманила его тем, что заглушала пустоту внутри. Его отвели к суду и он почти целую неделю просидел в мрачном, сыром подземелье, где кормили только пустыми, безвкусными лепешками и водой. Однако он не замечал ни времени, ни окружения, его мысли витали далеко. И вот, спустя долгие дни одиночества за ним наконец пришли.

Глава 8. Часть 3

— Не смог отказать себе в удовольствии увидеть тебя в моем зиндане, — бросил Юсуфу Арслан через решетку. Его позолоченные наряды на фоне мрачных, серых стен из неровного камня слепили так, как если бы Юсуфа выгнали из черноты подземелья на яркий свет. — Еще немного и тебя привели бы ко мне в зал, — строго заговорил брат. — Не прошло и двух недель, как твоя назначенная жена сидела там передо мной на ковре. Мой суд для вас проходной дом, караванный путь через Арибо? Водите свои караваны другими путями. Юсуф позволил себе не отвечать. Арслан явно не ждал ответов, а гнев больше доставлял ему удовольствие, чем злил. На миг Юсуфу даже показалось: брат заранее знал, что эта постыдная история с Талией могла произойти. Он словно ждал, когда она произойдет. Хотя умело это скрывал. Они уже покинули темницу и шли по длинным сводчатым коридорам дворца, когда Арслан мрачно предостерег: — В будущем думай, на чьих жен заглядываешься. Фарук рвет и мечет который день. Он грозится закрыть все магазины в Кардове и уехать в столицу. Ты хоть представляешь, чем его отъезд может обернуться для города? Все на взводе из-за этих огней. Ночью бояться ступить за ворота. И хуже того... мы уже несколько дней ждем караван с севера. Видит Великий бог, он не доберется до нас ни завтра, ни через месяц. — И что ты будешь делать? — сухо спросил Юсуф. Арслан резко остановился и смерил его недовольным взглядом. — Я представлю тебе своих советников, — сказал он, чуть помедлив. «Значит, все-таки собирается уехать». — Не думай, что я оставлю тебя одного с этим разбираться, — продолжил он, словно прочел мысли, и они снова двинулись по коридору. — Я не настолько мелочный и не собираюсь мстить тебе за ту женщину. Юсуф был уверен в обратном. — Я вызвал тебе помощника, — объяснил Арслан. — И ты знаешь его. И его жену ты тоже знаешь, — он подчеркнул последние слова: — Хариф Амурды — лучший в распутывании колдовских загадок. Я завидую ему также, как тебе, брат, за твои успехи у женщин. Дай мне слово, что больше не будешь трогать чужих жен. Хотя бы до моего возвращения. Амина Амурды относилась не к тем женщинам, которых требовалось трогать. Удивительно, что она все еще оставалась замужем. Еще невероятнее было бы предположить, что муж не знал о ее похождениях. И что о них не знал Арслан. — Они самая невероятная пара, брат, — сказал Юсуф. — Они разные, как огонь и вода. Но неразделимы, как песок и ветер Арибо в сезон песчаных бурь. Скорее небо упадет на землю, чем они разойдутся. Почему ты вдруг об этом беспокоишься? Арслал горько усмехнулся. — Я беспокоюсь, дорогой брат, потому что только вчера поклялся торговцам этого города, что мы найдем ответы и отвадим беду от наших земель. А тебе, похоже, стало в радость волочиться за чужими женщинами, — сказал он с явным укором. — Если Хариф уйдет,