Сиротка для ректора, или Магия мертвой воды - Яра Вереск Страница 27

Потом я оказалась у кабинета ректора. Я же обещала зайти?! Обещала. И планировала.

Секретаря сегодня не было. Вероятно, Дакар ее отпустил. Он сидел за столом, хмурый, собранный, такой вполне обыкновенный ректор Дакар. Отстраненный.

Увидел меня. Вздохнул:

— А, Фелана. Входи. Подожди минуту. Я сейчас закончу.

Ну входи, значит, входи. Я привычно села в кресло для посетителей. Украдкой принялась разглядывать ректора. Что-то не похож он на победителя. Победители победы празднуют, а не объяснительные пишут.

Наконец он отложил ручку и взглянул на меня.

Я поспешно сказала:

— Спасибо!

— За что?

— Что помогаете. У вас свои проблемы. Я понимаю.

Он вышел из-за стола, остановился надо мной, высоко подняв брови.

— Ящерка. Что-то еще случилось?

— Я просто хотела спросить. У вас получилось? Вы говорили, что покончите с мертвой водой.

— Почти.

Встал, удобно прислонившись к столу.

— Уже примерно с год в городе мы находим эмульсии, созданные в лабораторных условиях, очень чистые и очень опасные. Для мага это как… плохой крепкий алкоголь. Мгновенно вызывают привыкание, эффект все меньше, для повышения магического уровня эмульсии требуется все больше. Вымывается природная сила. Отсюда — беззащитность перед внешним воздействием, депрессии.

— Вильгельмина…

— Да, но с ней благодаря тебе все будет хорошо. Многих спасти не удается. В Академии случаи почти не фиксируются, но по некоторым признакам источник этих смесей здесь. У нас.

Я кивнула. Эмульсия — это дисперсная смесь живой и мертвой воды. Эмульсии бывают разные, но все опасны для жизни, если неправильно применять. Потому что они помогают кратковременно, но очень значительно, повысить природный уровень магии.

На эмульсии чаще всего подсаживаются люди без магических способностей. Хотят почувствовать, каково это — быть магом. Наверное, так. А потом хотят повторить. Потом кажется, что без магии уже не получится. А потом — очень грустный и закономерный итог.

— Что расстроилась? Мы нашли лабораторию. И закрыли. В городе. Флакончики твои подсказали, где искать.

— Какой-нибудь магазин? Или склад?

— Склад при стекольной мастерской, да. Так что, одной проблемой меньше…

— Но вы не празднуете. — озвучила я недавно пришедшую в голову мысль.

— Устал просто. И я почти уверен, что если посчитать, то окажется, что одна лаборатория с таким объемом поставки этого дерьма не справилась бы. Наверняка, есть еще. И мы взяли исполнителей, кое-кого из менеджеров. Но эти бутлегеры — только часть организации. А может, я накручиваю себя просто.

— Хотите, попрошу уборщиц тащить вам все склянки и бутылочки, которые они находят? Они много находят…

— Может, и стоит. Лучше скажи, как ты. Готова к началу новой жизни?

— Да. Думаю, да. Но я написала заявление на увольнение. Так что не знаю, когда теперь смогу выплатить вам долг. А за обучение же тоже нужно платить, но я даже не знаю, сколько.

— Кстати об этом. На вот… держи. Это твой договор. Здесь написано, что после окончания полного курса ты обязуешься отработать в Академии Западной Башни или любого из ее филиалов три полных года, пока не будет полностью погашена задолженность за твое обучение. Там много пунктов. Прочитай внимательно. Спрашивай, если что-то непонятно.

— Хорошо.

Голос дрогнул. Я до последнего не верила, что буду учиться.

Прикусила губу, пробежала пункты контракта и подписала.

Ректор кивнул. Один экземпляр положил перед собой, второй отдал мне.

— Что планируешь на завтра?

— Иду в библиотеку. За учебниками.

— Здорово.

— А еще…

— А еще завтра вечером мы с тобой отправляемся на север. Я обещал, что мы навестим твоего отчима. И постараемся найти тот самый кинжал.

— Ох!

Уже завтра? Так скоро? А если не получится?

Он подал мне руку и помог подняться из кресла.

— Я совсем забыл. Погоди. Тут у меня кое-что…

Вытащил нижний ящик стола и вдруг протянул мне платок. Яркий, рыже-сине-зеленый, узорный, и большущий, почти в два раза больше того, который погиб вчера на экзамене!

— Благодарю! — растрогано сказала я, — Хотя и понимаю, что вы просто надеетесь вернуть себе свой шарф!

— Не очень хочу. Но мне казалось, ты предпочитаешь более радостные цвета…

— Просто они отвлекают. Внимание отвлекают. От меня на платок. И если кто-то попросит вас меня описать, вы сразу скажете, это такая странная девица в оранжевом платке.

— Это такая странная ящерка… — сказал он непонятно. — Тебе понравился мой шарф? Оставь. Пусть у тебя будет два платка. На смену. Будем надеяться, что это ненадолго!..

Глава 12

Дорога домой

Осень выдалась теплой. Все ждали, когда же погода, наконец, опомнится, и вернет на столичные улицы мерзкие осенние дожди и туманы. Но погоде нравилось дразнить людей затянувшимся летом. Она лишь слегка припорошила золотом листву.

Ректор сказал, что мне понадобится форма, и сам отвел на склад, где я получила хрустящий пакет с темно-синим платьем ниже колена, с белыми воротником, поясом и оборками. Вообще, как я поняла, наблюдая за студентами и особенно — за студентками, в Западной Башне было важно скорей соблюсти цвета, чем действительно ходить всем в одинаковом. И студентки — многие — или перешивали, или заказывали одежду «в академическом стиле», но чтоб юбочки — покороче, вырез — побольше, а кружева — подороже. Но даже доставшийся мне вариант казался слишком приталенным и открытым.

На мою попытку оплатить комплект, ректор сказал:

— Верона, в твоем договоре пункт про форму тоже был!

И я смирилась. Но на первое занятие все равно пришла в своей старой, застиранной, но удобной одежде. К новой я потом. Привыкну.

Мой первый учебный день начался на тренировочной площадке. Нас учили распознавать плетения по их цветовому профилю и рисунку.

— Вам не нужно расшифровывать суть каждого плетения, — говорил преподаватель, задумчиво подкручивая ус. — Это бесполезно и даже вредно, потому что отнимает у вас секунды, которые вы могли бы потратить на защиту. Некоторые варианты боевых плетений которые использует ваш противник, могут оказаться лишь ширмой, ловушкой для отвода глаз. Вы потратите на них время, а может и свою воду, и проиграете. Итак, цвета…

Нас было человек десять на занятии. Оказывается, каждый курс здесь, в Западной Башне, разделен на учебные группы, и большая часть практических занятий проходит в них.

Милены со мной в группе не было. Но остальные отнеслись к появлению «новенькой» — настороженно. Меня все в общежитии слишком часто видели.

Никто не подошел даже из любопытства. Не заговаривали. Но и не задевали — и то хлеб. Спокойней будет.

Я честно старалась сосредоточиться, но мыслями все время уплывала в предстоящий вечер и поездку домой.