Александр Забусов - Кривич Страница 268

Проходя по лагерю, Анатолий отметил, что у костров люди сидят в простых рубахах и портах, даже мечи не висят на поясах, просто положены на землю недалече. Оно конечно, дневной весельный переход против течения забрал немало сил, но вот то, что даже кольчуги упрятаны в походные мешки, дабы не ржавели, это совсем не порядок. Цепкий глаз, уже для скорого боя, прикинул, что русов у костров не больше двух тысяч наберется, вобщем-то это немало. Вытащенные на берег ладьи с хабаром, тоже отвлекут некоторую часть нападающих, не могут не овлечь, кочевники по натуре воры и бандиты, пограбить у них в крови. Это тоже хорошо.

— Государь, мой вороп приметил лазутчиков — печенегов, кои сейчас высматривают подступы к нашему лагерю, — сказал он Святославу. — Думаю, что поутру на нас нападут.

Уже не раз, имея дело с этим необычым в своем роде боярином, Святослав не стал дергаться раньше времени, лишь спросил напрямик:

— Что предлагаешь?

— Ни вверх, ни вниз по реке нам от них не уйти. В любом случае придется принимать бой. Дождемся, пока их вороп уйдет на доклад, поднимем людей, расставим, как нам требуется, пусть наденут кольчуги, ну и примем бой, авось сдюжим. К утру мне доложат, с какими силами нам придется столкнуться, кто их ведет и чего от них ожидать.

— Ну, что-ж, бегать от противника не будем, коли суждено нам у порогов мечи скрестить с печенежской ордой, по яругам от нее хорониться не будем, нам сие невместно. Мы принимаем бой! — окликнул одного из гридней, стоявших у входа в шатер. — Боярина Тура кликни.

Откинув полог на шатре, долго смотел на воинский стан, кострами раскинувшийя неподалеку от затона, куда корабельщики вытащили ладьи. Люди готовили пищу, располагались на отдых, несли к кострам собранный хворост и срубленный сухостой. Мартовская ночь была холодна, от близости реки веяло влагой, люди кутаясь в меховые телогрейки и плащи подбитые овчиной, тянули озябшие руки к огню. До полуночи было еще далеко. Князь через плечо посмотрел на Монзырева.

— Как считаешь, отобьемся?

— Во всяком случае, врасплох они нас не застанут. Прости, княже, дозволь уйти, ежели будет чего нового, приду, доложу.

— Иди.

Монзырев вышел из княжей палатки, на выходе чуть ли не столкнулся с боярином Туром и сотниками княжеской гриди, спешивших на зов своего вождя. Сегодня всем предстояла нелегкая хлопотливая ночь.

Ближе к полуночи, лазутчики печенегов благополучно ушли. Объявившийся Сашка принес нерадостные вести. Печенежский князь Курей привел к порогам большую орду, пятнадцать тысяч кочевников, еще до рассвета нападут на княжеский стан, степными шакалами попытаются затравить, загрызть раненого пардуса. Само нападение предполагает неожиданную атаку с трех сторон, полное уничтожение русов и захват ладей с хабаром и деньгами.

Русские воины, одетые в броню, по сотням выстроились в стороне от княжего шатра, прикрылись большими щитами, сжимая стружия копий, в любую минуту были готовы дать отпор любому ворогу. Строй образовал каре, внутри которого находилась шеломань с врытым чуром Перуна на самой вершине, простоявшим у рони не один десяток лет. От углов каре лучами уходили четыре фаланги по сотне русов в каждой, укрывшиеся за каменистыми неровностями местности, за голым кустарником, деревьями росшими вдоль реки. У костров, слегка тлеющих, не дающих высокого пламени, иногда промелькнет тень, то в одном, то в другом месте. Люди скупо подбрасывали в костры хворост, лишь бы те не погасли, создавая иллюзию присутствия спящих вокруг них.

Монзыревский вороп затих, схоронившись на выбранных старшими местах, приготовился к тихому ночному бою с теми, кто первым придет резать спящий лагерь, а что придут, Горбыль не сомневался.

Монзырев прошел вдоль занятой Святославовыми русами местности, пытаясь в темноте распознать расположение дружины. Место, выбранное для стоянки людей, имело как плюсы, так и минусы. Небольшая долинка, окруженная со всех сторон, кроме речной, пологими возвышенностями, в центре высился холм с чуром посредине. Места в долинке хватило бы для размещения небольшой деревеньки, изб эдак на двадцать — двадцать пять, естественно с хозяйственными постройками и огородами соток по десять. С трех направлений к холму вели натоптанные дороги, можно был сделать вывод, что жители деревень, как левого, так и правого берега не забывали навещать славянского бога, молниерукого Перуна. Выйдя к тлеющим кострам, пригляделся, чуть вздрогнул, когда из кустов бесшумно выскользнул Мишка. Оскал белозубой улыбки воспитанника, заметил даже в темноте.

— Мы готовы, батька! — бодро зашептал он.

Толик вдруг поймал себя на мысли, что он переживает за парня, за тех, кто укрылся в этом кустанике и ожидает прихода печенегов. После гибели Андрея, он стал бояться за своих людей, раньше он этого за собой не замечал. Война есть война, бывает люди гибнут и это обычное дело, хочешь жить спокойно — будь кем угодно, только не выбирай профессию военного. Болгария изменила в нем многое.

«Наверное старею, становлюсь мягкотелым», — подумал он.

— Сколько с тобой бойцов?

— Пятнадцать. С другой стороны лагеря соседствую с Олесем.

— Хорошо. На меня не отвлекайтесь, делом занимайтесь.

— Есть!

Прошел через костры, приблизившись к вывороченным валунам, заметил легкое движение приподнявшегося на руках от камней Олеся, отмахнулся:

— Не отвлекаться.

Проследовав дальше, напоролся на горбылевский временный блок-пост, которого еще вечером здесь не было. Сорок бойцов посносили с округи все мало-мальски подъемные валуны, сложили стену с бойницами, на определенном для этой цели Горбылем месте, как самое опасное направление. К тому же если прижмет бойцов разведки или княжьей дружины, всегда можно укрыться за полуростовой стеной, места правда в сложенном доте немного, но как говорится в тесноте да не в обиде.

Вот и ряды самой дружины, щиты уперты в землю, за ними, как за сплошным забором, сидя укрылись вои, они тоже отдыхают, не им принимать первый удар, с князем и его ближниками все оговорено. Первый удар возьмут на себя кривичи. Монзырев прошел полосу ответственности подразделения Ратмира.

«Все-таки хорошего парня заполучил в свою семью», — подумал о сыне боярина Ставра.

Пройдет совсем немного времени и настанет момент истины, некогда будет думать о постороннем. У любого воина в такие минуты мысли только об одном: «Победить и выжить». Это уже потом могут шалить нервы, произойти истерика, но только потом, после боя.

Ожидание затянулось, время неумолимо двигалось к рассвету. Вдруг Монзырев приметил, у самого начала долины вспыхнул костер, кто-то бросил в него охапку хвороста и языки пламени взметнулись выше, поедая принесенную пищу, осветили человека, поднявшего вверх правую руку и в свете костра жестом, передающего информацию.