Честь в огне - Дарья Землянская Страница 26

Брук, безжалостная и решительная, возобновила схватку, несмотря на усталость и боль. В ее голубых глазах ярко пылал гнев, а сердце было полно решимости. Ничто не могло остановить ее. Собравшись, она сосредоточила все свои силы и всю волю, готовясь к нападению. Талли, не менее опытный и яростный, не отступал перед яростными атаками Брук. Он беспощадно и точно наносил свои удары, сочетая их с мощными ударами кулаками. Его опыт и тренированное тело позволяли ему держаться и противостоять каждому противнику. За каждым его ударом стояли годы тренировок и сражений. Брук и Талли были профессионалами своего дела, знающими все хитрости и техники боя. Их нападения стали совершенными и безошибочными, каждое движение было точно отрепетировано и совершалось с полной силой и решимостью. Вокруг них витала энергия битвы, искры соприкосновения оружия и готовность принять любой вызов, не сдаваясь ни на мгновение. Атака за атакой, удар за ударом, они продолжали борьбу, каждый стремясь одержать победу над другим. В сражении временами словно замирало всё — их движения были столь быстрыми и точными, что время казалось остановленным. Вокруг них светилась аура силы и опыта, делая их движения еще более впечатляющими. И хотя оба бойца были измучены и истощены, они не позволяли себе уныние. Каждый удар, каждая потерянная капля силы становились просто топливом для их горящего желания победить. Неожиданные удары, искусные маневры и избавление от тупиков позволяли им продолжать сражение. И так, Брук и Талли продолжали сражаться, словно два воплощения мастерства и опыта. Их битва была потрясающим танцем смерти, где каждый хотел показать свою силу и превосходство. Никто не мог предугадать исход поединка, пока Талли не оказался на земле и Брук приставила к его горлу свой маленький кинжал, который всегда хранился у нее в сапоге. Синяки и кровь на лице женщина даже не замечала, ей было важно только выполнить данное обещание.

— Ключи, — хладнокровно сказала она.

И вот связка ключей уже в ее руках, а поляну оглушили аплодисменты в честь ее победы. Брук кивнула головой в знак благодарности и поспешила удалиться. Сапфира полетела за ней. Скрывшись между высоких ног, женщина позволила себе обессиленно сесть на землю, опираясь на ствол дерева. Каждая ее мышца была напряжена, и она никак не могла расслабиться. Металлический привкус крови ощущался на ее губах, и живот сильно болел. Когда Сапфира приземлилась, она сочувственно посмотрела на Пойнт и легонько коснулась ее сознания.

— “Как ты себя чувствуешь?” — спросила дракониха осторожно.

— “В порядке, я крепкая, выдержу,” — ответила Брук.

Брук встала, а Сапфира взлетела в безоблачное небо, и они вместе направились к Эрни. Прошло около десяти минут, прежде чем Брук смогла дойти до клетки. Но вот она уже внутри клетки и освободила мужчину от цепей. Брук села на землю и, опираясь о прутья, прикрыла глаза. Эрни растирал ногу, которая затекла, и взглянул на женщину. Разбитое лицо не придавало ей красоты, но он уважал ее стойкость и самоотверженность. Отрывая клочок уже рваного рукава рубашки, он протянул его Брук.

— Спасибо, — прошептала она, убирая кровь с лица.

— Тебе спасибо. Ты пошла на риск из-за меня, я не забуду этого, — сказал Эрни и усмехнулся, поднимая взгляд к небу. — Для меня это важно.

— Надеюсь, я не пожалею об этом, — с тяжестью в голосе произнесла Брук.

Она услышала шаги и обернулась. Подходящая к клетке, Гела несла в руках чашу. Сапфира встретила ее снаружи, всё еще вытирая кровь на лице.

— Выпей, это восстановит силы, — сказала жрица, передавая чашу

Женщина взяла кружку и выпила отвар, несмотря на отвратительный запах и неприятный вкус. Гела в то же время присела на корточки и уставилась на мужчину, рука ее уперлась в подбородок. И, как по волшебству, Эрни узнал ее. За эти годы он вырос из мальчика в мужчину, но она оставалась точь-в-точь такой, как он ее помнил из прошлого. Именно она сообщила ему, когда он был еще маленьким мальчиком, что его мать ушла из жизни.

— Да, ты и не знал, как остерегаться своей собственной крови, — прошептала женщина. — Глупо отказывать будущему из-за слабости. Ведь ты мог бы встретить женщину, у которой глаза были бы такими же голубыми, как у твоей матери — два озера.

Мир замер. Эрни почувствовал, как все вокруг остановилось. Голубые глаза, как два озера. Он посмотрел на Брук, которая явно не слышала слов женщины. Она смотрела, как облака движутся быстро по небу. И в самом деле, у Брук были глаза, голубые, как у его мамы. Большие и ясные. Такие же большие ладони, как у мамы. Когда он был ребенком, ему казалось, что у мамы были большие руки, которые всегда заботились о нем или успокаивали его.

— Зима не за горами, и кажется, она будет долгой, а искра не согреет, — сказала Гела и встала, направляясь назад к шатрам.

— Противно, но стало легче, — слова Брук прервали его поток мыслей, — надо узнать, какие травы там и собрать их на всякий случай.

— Что? — он был сбит с толку и не разобрал ее слова.

— Неважно, — женщина встала и потрясла головой, — Я пойду прогуляюсь, нужно прояснить свои мысли.

Брук ушла. Спускаясь вниз по крутому склону, она ощутила песок под ногами и соленый воздух, наполнивший ее легкие. Продолжая идти, она подошла к берегу моря. Она не любила море в классическом понимании этого слова, но оно давало ей силу и напоминало о родном доме. Волны непрерывно шумели, разбиваясь о берег и оставляя на песчаном побережье нежную пену. Брызги рассыпались вокруг, словно блестящие алмазы, под золотистыми лучами солнца. Они касались ее лица, словно нежным поцелуем, и Брук почувствовала, как ее усталость уносится с ветром, оставляя только прилив сил и свежесть. На горизонте тянулся бескрайний простор, где море сливалось с небом. Нежное голубое, почти прозрачное небо переходило в глубокое индиго, раскрашивая облака в розовые и фиолетовые оттенки. Похоже было, что весь мир обрел особую мягкость и гармонию, словно время остановилось, чтобы позволить Брук насладиться этой красотой. Она закрыла глаза, вдыхая аромат моря и слушая тихую мелодию волн. Ее мысли унеслись далеко, и она почувствовала себя единым целым с природой, став частью ее. Вся ее напряженность и беспокойства растворились в этой гармонии. С каждым вдохом Брук наслаждалась присутствием моря, погружаясь в его вечно меняющееся лицо. Волны прибывали и уносились, ритмично поднимаясь и наполняясь новой жизнью. Они символизировали постоянное движение и преображение, напоминая Брук