Равника - Грег Вайсман Страница 26

Будь осторожнее со своими желаниями...

Едва захлопнув двери кафе, которому предстояло стать временным убежищем для восьми его подопечных, Гидеон взглянул вверх и увидел, как отважный легионер верхом на пегасе устремился к троице увековеченных авенов. Ему удалось сразить мечом двоих, но третий взмахнул крылом и выбил легионера из седла. Он полетел вниз. Пегас спикировал, пытаясь подхватить своего всадника, но тот уже воткнулся головой в каменную брусчатку. Раздался хруст сломанной шеи — звук, которым Гидеон был уже сыт по горло.

Не этого я хотел, сказал он себе.

И он почти убедил себя — но воистину, не упускать же такой шанс!

Не теряя времени, Гидеон бросился к трупу, достигнув его одновременно с пегасом. Схватив поводья крылатой лошади, он одним махом запрыгнул в седло и слегка ударил пятками в бока зверя, понукая того вновь подняться в воздух. Он боялся, что лошадь откажется подчиняться, из преданности прошлому хозяину или из страха перед незнакомой рукой. Но пегас мгновенно принял нового седока, и вскоре Гидеон уже возносился ввысь, преследуя третьего авена. Чёрный Клинок начисто отсёк ему одно лазотеповое крыло, и немёртвая тварь сорвалась в крутой штопор, в конце раздробив свои тонкие кости о брусчатку всего в паре футов от мёртвого легионера.

Гидеон развернул пегаса и уже всерьёз вступил в воздушный бой. Как и в случае с копейщиками, вечные падали замертво от его ударов.

— Да ты вовремя, — раздался знакомый голос. Это была Аурелия с её знаменитой воинственной улыбкой. Так она улыбалась только в пылу сражения. У неё была и другая улыбка, для более спокойной обстановки, но Гидеону доставляло радость видеть любую из них.

— Это дипломатическое опоздание, — отозвался Гидеон со своей знаменитой кривой ухмылкой. Он понимал, что сейчас не время для смеха и дружеских пикировок, но ничего не мог с собой поделать. Он вспомнил, как Лилиана однажды сказала ему: «Гидеон-пустозвон никому не нужен, Бифштекс».

Что ж, сейчас уже незачем пытаться ей угодить.

Аурелия поравнялась с ним и кивком указала на пегаса.

— Нравится?

— Славная лошадка.

— Ещё бы. Я лично её тренировала.

— У неё есть имя?

Аурелия снова улыбнулась и порхнула в сторону, напоследок крикнув: — Её зовут Клятва Гидеона.

Улыбка Гидеона стала шире. Он прошептал «но, Клятва, пошла!», и пегас, прибавив ходу, устремился к тающему на глазах войску противника.

Возможно, не всё ещё потеряно...

Глава XXII

Чандра Налаар

Чандра, Джайя и Лавиния следовали за снопом (а может, и десятком снопов) вечных вглубь селезнийских владений. При каждом удобном случае пиромантки подстреливали парочку воинов сзади, надеясь, что фаланга развернётся и примет бой. Но Жуткая орда не обращала внимания на потери и не сворачивала с пути. Их было много, и они двигались быстро, так что трём женщинам приходилось буквально бежать, чтобы только не отстать от них.

Чандра в очередной раз убедилась, что Равника — по большей части город узких улиц и закоулков, высоких массивных зданий и густых теней — меняла лица на каждом шагу. Территории, принадлежащие Конклаву Селезнии, были просторными и светлыми, с газонами, садами и белокаменными воздушными строениями, которые нередко представляли собой лишь стены, окружающие очередной сад. Селезния была лесом, застроенным соборами под открытым небом… Или огромным собором под открытым небом, заросшим лесами.

И самым величественным собором по праву считалось мировое древо Виту-Гази, которое гордо возвышалось над всеми владениями Конклава. На протяжении десяти тысяч лет оно служило его резиденцией, со сводами, террасами и кельями, возведёнными внутри него или на нём. Чандра не считала себя любительницей природы, — даже близко, — но у неё всё равно перехватило дыхание при виде такой красоты. И от мысли, что вечные будут карабкаться по его коре, корням и веткам, ей становилось физически плохо.

К счастью, Виту-Гази не был беззащитным. Шеренга гвардейцев-ледевов — людей и эльфов в доспехах верхом на волках размером с медведя — встретила вечных во всеоружии. Волки свирепо набросились на Орду, и завязалось эпическое сражение. Но Чандра заметила, что гвардейцы чересчур полагаются на своих лучников. Их стрелы без промаха разили вечных, пробивали их лазотеповое покрытие и совершенно им не мешали. Многие немёртвые существа продолжали упорно идти вперёд с пятью, десятью, двадцатью стрелами, торчащими из груди и конечностей. Такого ущерба было недостаточно, чтобы остановить их наступление.

Наконец-то настигнув Орду, Чандра и Джайя принялись испепелять вечных с тыла. Но те, как и прежде, не замечали потерь, сосредоточив все усилия впереди и наседая на ледевов в стремлении пробить себе путь к мировому древу.

Лавиния собралась было зайти спереди и присоединиться к сражению, но её остановил зычный низкий голос: — Назад, Лавиния из Азориуса! Тебе здесь не рады! Повернувшись, все увидели могучего бронированного кентавра, старшего копейщика Конклава. Он топтал вечных всеми четырьмя копытами, но при этом не сводил глаз с Лавинии. — Забирай своих «друзей» и уходи. Нам здесь не нужны задержатели Азориуса! — крикнул он.

— Ты глупец, Боруво! Мы здесь, чтобы помочь!

— Сдаётся мне, называть его глупцом — скверный способ его переубедить, — прошипела Джайя.

Лавиния пропустила её слова мимо ушей. — Кроме того, копейщик, я больше не задержатель, и даже не член Сената!

— И ты решила, что я в это поверю? Так кто же из нас глупец?

— По-прежнему ты!

— Селезнийцы не доверяют азориусам, особенно вашему новому гильдмейстеру Баану!

— Я тоже не доверяю Баану!

Их разговор был прерван внезапно прилетевшей эскадрой вечных воинов верхом на лазотеповых дрейках. Они начали стаскивать гвардейцев с их волков и с силой швырять их об дерево и камень. В строю ледевов образовалась брешь, в которую тут же хлынула Орда. Чандре показалось, что она узнала вечного, возглавляющего атаку: в прошлом это была девушка по имени Макари, с которой Чандра познакомилась в Амонхете. Макари была без памяти влюблена в парня по имени Генуб, и на миг Чандре стало любопытно, что же случилось с Генубом, был ли он жив или мёртв, и убил бы он существо, в которое превратилась его возлюбленная, если бы мог.

— Может, пора забыть старые обиды, копейщик? Или ты скорее позволишь Виту-Гази пасть? — крикнула Лавиния, обращаясь к Боруво.

Боруво в ответ проворчал что-то нечленораздельное, а тем временем снопы под командованием Макари уже рубили и секли ствол священного древа, пока дрейки оплёвывали огнём его листья и толстые ветки.

— Довольно!