Из сказок, еще не рассказанных на ночь... - Мира Кузнецова Страница 23

— Я…

— Не спеши. Т — шшш. Не спеши. Я века не целовал тебя. Подожди… Ты мне скажешь то, что должна… Потом… Всё потом, иди ко мне, малышка, — он прижал ее к себе, подхватил на руки и сел на сырую землю прямо в створе распахнутой калитки, устраивая Хельгу на своих коленях, — я почти погиб без тебя. Нет. Я погиб без тебя, — он обнял ее, качая в своих объятиях, уткнувшись лицом в ее волосы.

— Нет, — она покачала головой и звонкий смех смешался со звуком падающих капель, — нет. Ты почти погиб без себя. А я всегда с тобой. Вот здесь, — она рассмеялась и ткнула пальчиком ему в грудь, — и я скоро вернусь. Очень скоро. Ищи меня. Опрокинь небо для меня! Поймай меня!

Ее голос стал тише, а потом и вовсе умолк. Ее руки гладили его лицо, вспоминая и запоминая. Его губы пробовали ее на вкус и ощущая давно забытое. Мир сомкнулся, отгородив их от всех стеной дождя. Дождя, который эти двое не замечали, пряча друг друга под крыльями любви.

— Светает. Ты уйдешь?

— Ты же знаешь, что уже ушла. Давно…

— А сейчас? Сейчас ты пришла зачем?

— Забрать твою боль, любовь моя…

Эйнар нашелся тут же. Там же где сидел ночью, только сейчас он просто лежал в снегу, раскинув руки, пялился в небо и счастливо улыбался. Нет, он не просто улыбался — он весь излучал счастье.

— Парень, с тобой все в порядке? — окликнул его Гуннар.

— Наверно, — Эйнар резко сел, зачерпнул ладонями снег и окунул в них лицо. Замер, умылся снегом и встал, не отряхивая с лица снежные хлопья, раскинул руки в молельном жесте и закричал: — Бальдр! Соль! Спа — си — бо!

— Да, что с тобой? — Хэлтор шагнул к скальду и заглянул в глаза, — что с тобой?

— Всё хорошо, Повелитель. Теперь всё хорошо. Пойдем. Здесь нам больше не место.

Он обошел всех и широким шагом, снова проваливаясь в снег, двинулся в сторону лагеря, бормоча на ходу слова видимо новой висы. Солингер пожала плечами и тоже пошла следом, буркнув между делом:

— И что? Мне тоже в ту сторону.

Гуннар подхватил, брошенный девушкой мешок и тоже двинулся следом. Только Хэлтор все еще стоял посреди поляны, поглаживая ствол сросшейся сосны:

— Какой бы путь мы не выбрали, я думаю нам всем по пути. Прощай, Ил’мар… Спасибо.

Хэлтор — Правитель Северных Земель поклонился и двинулся в сторону, почти уже покинувших поляну друзей.

А Эйнар все также следовал впереди, растянувшихся в цепочку на добрый десяток метров, друзей. Он спешил. Ему очень важно было остаться скорей одному и осмыслить произошедшее ночью. А где можно скорей всего оказаться в одиночестве — только в толпе людей. И чем больше толпа, тем верней.

11- Хэлтор

Вдруг нахлынули звуки. Птицы метались с дикими криками, вспарывая небо своими крыльями. Били барабаны тревогу. Эйнар резко остановился, вскинув руку, обозначая "Внимание" всем, кто идет следом. Дважды стукнул воздух, передавая "быстро, быстро" тем, кто еще не вышел из зоны тишины, и рванул вперед на максимально доступной скорости, благо вчерашняя тропа уже была видна и утоптана.

— Полюби его Локи! Что там стряслось? — прорычал Гуннар, отодвигая Солингер на свою спину, и ускоряясь.

— Прибежим — узнаем, брат, — хмыкнул Хэлтор, повторив маневр друга, — Слушай меня внимательно. Хотел сказать перед всеми, но видимо обойдемся только богами в свидетелях. Я не знаю, что случится, но думаю, что может. Айса на тебе. Если нас со Сванвейг не будет, то ты ей и отец, и мать, и дядя. Вырастишь, замуж выдашь и поможешь править. Так ей и скажешь, что ты — это я, пока мы не вернемся с матерью. А не вернемся… ну, я все уже сказал.

Когда трое воинов, с висящей на хвосте у них Солингер, ворвались в лагерь, в первый момент им показалось что здесь правит первозданный хаос. Бойцы метались, расчехляя большой стреломет, вытаптывая снег вокруг саней, на которых он был расположен, занимая удобные позиции для обстрела. Разворачивали, упакованные в вощенный пергамент связки стрел и набивали ими колчаны. Казалось все бездумно метались и вдруг все стихло. Каждый боец оказался на своем месте и замер в ожидании команды к атаке.

— Что? — крикнул Хэлтор, привычно оглядывая округу.

— В небе. Правее на пол взгляда. Выше на рост.

— Какого черта! — прошипел сквозь зубы Хэлтор и бросился вперед к скале, выступающей вперед метров на десять и отвесно висящей, над уходящей вниз глубокой расселиной.

В небе кружили два дракона. Это было красиво. Два гиганта то приближались, то удалялись, кружа, подныривая друг под друга или взмывая в небо. Движения ящеров были грациозны и изысканы, как движения танцоров. Да, это было красиво. Было бы, если бы не было так страшно. Соперники уже оба были ранены и кровавые потеки, покрывали тела.

— Бить только по Черному, — приказал Правитель, — цельтесь в глаза, подмышки и шею. Красного не трогать!

— Хэл, нельзя стрелять! — гаркнул Гуннар. И следом, практически вторя ему, закричал Эйнар:

— Нельзя! Они слишком быстро движутся и очень близко! Нельзя!

— Не стрелять! Ждём! Ждём, когда разлетятся!

А драконы пошли на сближение, набирая скорость и высоту и достигнув, известного только им предела, расправили спины, практически встав вертикально на небо, и одновременно ударили друг друга растопыренными задними лапами с выпущенными в боевой трансформации когтями. Красный выпустил струю пламени прямо в морду противнику и ударил крылом.

— Во дает! Она ему в харю плюнула. И… пощечину влепила, что ли? — присвистнул Гуннар и, обнаружив стоящую рядом Солингер, удовлетворенно кивнул.

А Черный рванул вверх в стремительном прыжке и рухнул на спину противнице, полосуя кожу на ее крыльях. Она рванулась, освобождаясь из захвата и ее тело стало заваливаться, распахнув крылья во всю ширь, уносясь по широкой спирали вниз. Время замерло. В полном безмолвии сотня Ушедших на смерть воинов, во главе со своим Правителем стояли и как завороженные наблюдали за танцем смерти дракона.

— Нет — т — т! — эхо сорвало снег с горных вершин. Гуннар оглянулся на друга, но с ними на скале Хэлтора уже не было.

12 — Солингер

Ушедшие-на-Смерть возвращались в столицу так и не найдя смерти: ни себе, ни своему противнику. Небо над ними время от времени вспарывали крылья драконов, но только когда солнце закрывали черные крылья ненависти