Кошка, которая умела плакать… - Аникина Наталия Страница 23

Алайка не поняла от чего именно – его слов или пристального взгляда – по спине её пробежала холодная дрожь. Скорее всего, её вызвало напоминание о судьбе её соплеменников, томящихся сейчас в плену в одном из самых страшных мест Энхиарга. Но Алу постаралась не поддаться чувствам, она всё равно не могла ничего изменить.

– Не беспокойся за меня, отец, – не менее серьёзно обнадёжила Селорна Аниаллу, – я была тебе хорошей ученицей, а ты был прекрасным учителем, – она поклонилась патриарху и, небрежно махнув изящной рукой, открыла портал, заливший балкон пурпурным сиянием.

Аниаллу поправила лямку рюкзака и собралась войти в открывшиеся врата, как вдруг на неё накатилась волна чужих эмоций, такая сильная, что девушка резко обернулась к дверному проему, откуда они исходили. Там никого не оказалось. Но через минуту из арки выступил эал, видимо, и бывший источником волнения.

– Патриарх! Принцесса! – почтительно поприветствовал стоящих на балконе алаев темнокожий пришелец. Он говорил спокойно, и голос его звучал размеренно, но и Аниаллу, и Селорн сразу почувствовали, что он принёс им какое-то важное и неприятное известие. – На сына анеис Меори напали. Прямо в наших стенах. Это сделал эльф Инлир… – он осёкся, не договорив. Лицо Селорна, который не отрываясь глядел ему прямо в глаза, стало страшным, его хвост гневно хлестал по бокам, уши были прижаты к, голове, а в сощуренных глазах горели опасные огоньки. Посланец резко дёрнул головой, словно взгляд владыки обжёг его, а на губах ухмыльнувшейся было Алу застыл возглас: «Что, опять?»

– Что?! – гневно переспросил Селорн, но бедный гонец так и не посмел посмотреть на него. Аниаллу недоуменно переводила взгляд с одного на другого. Энаора, великого мастера пакостить своим ближним, пытались убить регулярно, и никаких эмоций (ну, кроме, разве что, сочувствия к мстителю-неудачнику, у которого, как работавшего вместе с этим поганцем, наверняка, имелись все основания его проучить) очередное покушение на отпрыска Меори не должно было бы вызвать ни у одного, ни у другого… ни у неё самой.

– Энаор сумел отразить атаку, но он тяжело ранен. Сейчас им занимаются целители, – залу было всё ещё не по себе: взгляд Селорна был подобен кислоте (даже когда тот, кто навлёк на себя гнев патриарха, скрывался с глаз долой, долгое время спустя он чувствовал его обжигающее воздействие).

– Расскажи нам всё спокойно, – попросила Аниаллу, понимая, что без волшебства здесь не обойтись – Селорн был слишком несдержан. Но вот с лица посланца исчезли последние следы волнения, словно нежный голос девушки смыл их.

– Мы почти ничего не знаем, – проговорил алай, придерживаясь за дверной косяк. К радости кота, Селорн повернулся к ним спиной, устремив свой взор на город. – Тёмный эльф Инлир напал на Энаора и каким-то странным образом обездвижил его. Мы не имеем представления, почему принц не сумел защититься от какого-то эльфа, который, может быть, и очень умён, но силой особой никогда не отличался. И в тот момент, видимо, мимо проходил сказитель.

– Наверное, меня искал, – мысленно предположила Аниаллу, вспомнив просьбу Теллириена рассказать ему о битве на Огненной реке.

– Он зачем-то заглянул в комнату. И увидев, что там происходит, вонзил кинжал в спину своего тёмного собрата, – сказал эал, и Алу подумала: «Энаору повезло, что он не успел ещё ни разу… подшутить над эльфом – многие на месте сказителя не стали бы вмешиваться». – Он спас Энаору жизнь, заплатив за это своей: его кинжал не убил Инлира сразу, тот ещё успел обернуться и свалить Теллириена. Но исцелить себя он не успел…

– Он мёртв? – спросил Селорн. – Это отродье тьмы спаслось от нас в смерти?!

– Увы да, патриарх, – ответил алай, прищурив глаза в знак недовольства. – Даже от его тела ничего не осталось – оно растаяло на наших глазах, обернувшись чёрным дымом. В это мгновение все почувствовали странный холод… У всех шерсть встала дыбом, – опустив глаза, признался кот. – Это было не простое покушение, патриарх, Инлир хотел сделать с Энаором что-то… особенное, действительно опасное, отчего его не спасло бы запасное тело из подвалов ан Камианов. Возможно, поэтому эльф не пытался убить Энаора на месте – он готовился перенестись куда-то вместе с ним. Но куда именно, всем нашим волшебникам выяснить не удалось. Быть может, знай мы конечную точку этого перемещения, мы смогли бы понять, почему этот случай… так напугал нас, что в нём такого из ряда вон выходящего, – озадаченно потёр переносицу сгибом пальца эал. – Так не послать ли нам за кем-нибудь из Драконьих Клыков, вдруг им удастся её определить?

– Пошли. Только не за Крианом ан Саем, не хватает нам ещё обрадовать Амиалис рассказом, как один тощий эльф перепугал половину моего дома, – проворчал Селорн.

– Скажи-ка, а не было ли на этом Инлире вышитого зелёной ниткой плаща, как тот, в котором Ирера в дождь ходит? – связав странные ощущения эалов с собственными, охватившими её, когда она подглядывала за хозяевами подвальчика, спросила Алу.

– Да, госпожа. Видимо, Энаор отдал ему свой, – ответил посланец…

– Видишь, что творится, Аниаллу? – рявкнул Селорн, когда алай, повинуясь неуловимому движению его хвоста, удалился. – Предчувствия, только предчувствия… но какие, как мог эльф… не понимаю. Так значит, твоя танайская богиня в кои веки раз принесла какую-то пользу – ты оказалась в нужном месте. Вот только Аласаис не даровала мне достаточно мудрости, чтобы прислушаться к твоим словам, – уже совершенно спокойно сказал Селорн. Гнев исчез с его лица, сменившись холодной решимостью добраться до того, кто стоял за всем произошедшим. И зная нрав своего отца, не хотела бы Алу оказаться на месте этого кого-то!

Аниаллу понимала, что если она немедленно не отправится прочь отсюда, то уже не сможет сделать этого. Что-то внутри Алу громко кричало о том, что она ни в коем случае не должна остаться. И, как истинная алайка, она прислушалась к внутреннему голосу. Перед её мысленным взором стояли глаза Чувствующей Меори, и её слова гулко раздавались в голове Аниаллу. Девушка вдруг почувствовала, что всё произошедшее было подстроено: и кошка на дереве, и старики в подвале, и покушение на сына Чувствующей. Всё только для того, чтобы она не покинула города. Вот только на этот раз ею играла не Тиалианна, исподволь наставляя на верный путь, а некто другой и, как чувствовала алайка, куда менее добрый и милосердный. И то, что Селорн тоже хотел, чтобы она осталась, ей ой как не нравилось…

Собравшись с силами, Аниаллу посмотрела прямо в глаза патриарху, что в такой момент было неимоверно тяжело даже для тал сианай, и твёрдо сказала:

– Селорн, матриарх Меори, Верховная Чувствующая, – она сделала ударение на последнем слове, – сегодня говорила со мной. Она велела мне не отступать с избранного пути ни при каких обстоятельствах. Сомневаться в её словах не смею даже я – анеис не лгут и не ошибаются в своих предсказаниях. Я не могу остаться, – сказав это, Аниаллу отвернулась от Селорна и решительно направилась к порталу.

– Инлае мер т'арр, Аниаллу! – прорычал ей вслед одно из ритуальных напутствий своего народа Селорн. Это было единственное, что ему оставалось. Поистине несчастен тот отец, который не властен над своим неразумным ребёнком и вынужден бессильно наблюдать, как тот совершает ошибки.

– Истинно так! – резко обернувшись и гордо вскинув голову, воскликнула Аниаллу. – Да обовьёт тебя Аласаис своим хвостом и не оставит милостью, отец! – нежно добавила она, махнула на прощание рукой и скрылась в сиянии портала.

– Да… вокруг шеи и потуже, дочка… – пробормотал Селорн и, бросив колкий взгляд на башню Аласаис, вернулся в дом.

3. БОГИ И БОГОХУЛЬНИКИ

…и придёт на зов твоих богомерзких деяний Тал Сианай, и падёшь ты в страхе ниц, ибо есть она Коготь Карающий гнева Аласаис. И освободит она милостиво дарованное тебе богиней тело от гнусной души твоей. И отправит душу твою на муки вечные в Элаан – обитель всесжигающего, неугасимого света, где никогда не глядят с небес милостивые Глаза её.