Крошка Энни на краю света (СИ) - Надежда Черпинская Страница 22

Оценив то, что было у неё под рукой, Энни решила остановиться на омлете. Свежие яйца, молоко – то, что нужно. Пожалуй, для сытности можно добавить туда немного вяленого мяса, а сверху посыпать зеленью.

Энни зажмурилась, как кошка, предвкушая, какая получится вкуснятина.

Посуды в доме Джонатана, к счастью, хватало. Энни отыскала глазами большую сковороду, подтащив тяжёлый табурет, достала её с полки.

Теперь нужно было растопить печь…

Вот с этим уже было сложнее. Энни приходилось таким заниматься пару раз за всю жизнь. В приюте наставницы к огню воспитанниц не допускали, сами всегда растапливали печи и следили за ними. Могли поручить разве что принести дров или выгрести золу. Но Энни же видела, как это делали – справится.

К счастью, за дровами не нужно было прорываться с боем мимо грозного Брата, немного сухих поленьев Джонатан держал дома, слева от входа. Энни набрала и принесла на кухню целую охапку. Старалась выбирать небольшие, а потом ещё вдобавок насобирала кусочки коры и тонкие щепки. Именно этот древесный мусор она сложила в печь в первую очередь и подожгла.

Энни повезло, что в доме Уайза имелись настоящие спички. С огнивом она, возможно, и не смогла бы справиться. А вот толстые спички без труда вспыхнули и подожгли, что нужно. Дождавшись, пока немного разгорелось, Энни добавила ещё поленьев. Последила, чтобы не погасло. И лишь когда огонь запел в полный голос, похвалила себя:

– Молодец, Крошка!

Кому-то такое могло бы показаться смешным, но для Энни это была ещё одна маленькая победа.

Пока дрова прогорали до углей, Энни взбила яйца с молоком, добавила немного топлёного масла. Затем порезала мелко мясо, чуть-чуть сыра и всыпала в будущий омлет. Осталось водрузить сковороду в печь. Ах да, и нарезать зелень.

Всё это Энни вскоре сделала. А после, пока омлет спел в печи, расточая по кухне умопомрачительный аромат, нарезала оставшийся сыр, хлеб. Сыр разложила на тарелочке, хлеб поставила ненадолго в печь с самого краю, чтобы подогрелся и был как свежий. Затем вспомнила, что нужен травяной отвар и занялась им.

Оглядевшись, решила, что чего-то не хватает. Пожалуй, хотелось бы ещё чего-то этакого к отвару.

У Энни оставались ещё яйца, и молоко. Муку точно вчера видела…

Покопавшись на полках, она нашла всё, что требовалось и быстро замешала нехитрое тесто. Замявшись на миг, не зная, можно ли брать масло аттарикса – всё-таки в глазах Энни диковинный орех по-прежнему был настоящим сокровищем, она всё же решилась и добавила ложку белёсой пасты в тесто. И не пожалела…

Когда Энни поставила в печь разложенные на сковороде незамысловатые печенюшки, волшебный аромат заморской специи разлился уже не только по кухне – пожалуй, он должен был долететь даже до плантации и мастера Уайза.

И, видимо, так и случилось, потому что ровно в тот миг, когда Энни полезла в печь доставать подрумянившееся печенье, дверь скрипнула, и Крошка услышала торопливые шаги мужа.

Она так обрадовалась этому, что даже удивилась – с чего бы вдруг? Но вышло всё как-то само собой. Торопливо поставив сковороду со стряпней, Энни метнулась навстречу мужу и едва не столкнулась с ним в дверях.

Джо вошёл так быстро, словно тоже очень спешил к ней, и даже протянул руку, будто хотел коснуться или заключить в объятия. Но потом, опомнившись, отдёрнул и замер в шаге от неё, не решаясь дотронуться.

А Энни… вдруг не к месту вспомнила, что было ночью, как его ладонь гладила её по животу, а дыхание путалось в волосах, и как она потом позорно разревелась, словно малое дитя.

От повисшей в воздухе неловкости снова спас Джонатан.

– Доброго дня, Энни! – с улыбкой сказал он. – А чем это так пахнет? Я почти у леса учуял… Ого!

Небесно-синие глаза мужа распахнулись с таким детским восторгом, что это стало для Энни лучшей похвалой и наградой.

– Добрый день! – смущённо улыбнулась она. – Да, вот… Я тут кое-что… – растерянно махнув рукой, она снова посмотрела на Джонатана и честно призналась: – Я ждала тебя. Садись за стол!

***

Глава 18

Дважды приглашать Джо не пришлось. Он тут же метнулся к столу.

Но вдруг, будто опомнившись, приостановился, развернулся обратно к Энни и протянул левую руку.

На раскрытой ладони лежал большущий круглый лист, а на нём, словно на необычном изумрудно-зелёном блюде, красовалась горсть спелых алых ягод.

Энни такие впервые видела – круглые, блестящие, чуть мельче вишни, они напоминали красивые глянцевые бусины.

– А я вот… тебе собрал, – пожав плечами, сказал муж.

Это оказалось так неожиданно и так… приятно, что Энни на мгновение растерялась. Смотрела на прелестные ягодки, хлопала ресницами и не шевелилась, словно её в камень обратили. Надо было поблагодарить, а у неё язык не шевелился.

– Попробуй! Они вкусные. Уже поспели, – по-своему понял её замешательство Джонатан. – Это оленика. Местная диковинка. Олени и дикие козы очень любят молодые побеги этих кустов, потому и назвали так. А ягоды… не знаю, кто первый догадался попробовать. Но оказалось, что они съедобные. И даже…

– Сладкие, – блаженно зажмурилась Энни, осмелившись, наконец, взять пару красных бусин и раскусить.

Она даже не нашла, с чем можно было сравнить вкус оленики. В Лардлоу такие не росли. В самом деле, спелые, ароматные, сочные – ягоды лопались, растекались во рту нежной сладостью, а уже после оставались на языке чуть уловимой, приятной кислинкой.

– М-м-м… – Энни уже смело приняла из рук мужа подарок и тут же отправила в рот ещё несколько ягод.

– Нравится? – улыбнулся Джо.

– Очень, – честно призналась Крошка. И тоже улыбнулась нежно, глядя на него снизу вверх. – Благодарю, Джонатан!

Он мотнул головой – мол, не за что, и, проскользнув мимо неё, принялся мыть руки над тазом в углу.

Энни проглотила ещё несколько горошин оленики, а остальные положила на стол – вдруг Джонатан тоже захочет. А если нет, она доест после завтрака. Энни хотелось, чтобы нежное послевкусие ягод осталось с ней подольше.

– Это у тебя в огороде такие растут? – поинтересовалась Энни, поглядывая украдкой на широкую спину мужа. Втайне радуясь, что незамысловатый завтрак, приготовленный ею, и скромный подарок, принесённый Джо, отвлекли их от неловкости, которая непременно должна была возникнуть после