Буря и чудной отряд - Ислам Иманалиевич Ханипаев Страница 2

десяток наступит. Большую часть лет этих я был в военных походах. Не видел, как растут два твоих младших брата, а тебя все возил на битвы смотреть. Уму-разуму учил. Время было такое — сам знаешь, Еремей Пламенное Сердце. Ты на многое способен на поле брани. Ты молод и горяч, и я, верно, таким был в годах твоих. Порой кажется, таким и остался. — Я показал ему руки, окропленные заколдованной кровью. Та, словно живая, словно кровавое родимое пятно двигалась по коже. — Но время войн позади. Ты получишь царство в мире и согласии. Враги наши побеждены по всем окраинам. Не думаю, что головы поднимут в ближайшие годы, а если поднимут, глаза и уши у нас везде, сладишь с ними раньше, чем мечи их из ножен выйдут. — Я подошел ближе к сыну, положил руку на его наплечник. — Слушай военных советников, доверяй родной крови — братьям. И женись поскорее. Задержался ты с этим вопросом. Надеюсь, приведешь ко мне в гости внуков через год. На этом все, сын. Царствие это теперь твое.

Я собирался было спуститься с холма, по другую от войска сторону, но подумал: негоже так идти к болоту поганому, раз стройку затеял.

— Сын, — сказал я, оборачиваясь. Он стоял там же как вкопанный и глядел на меня изумленными карими глазами. Точно как у Лизоньки.

— Да.

— Это… Царь. Уважь просьбу отца. Снаряди мне обоз небольшой, с едой на пару дней. Ну и клячу мою Маришку с собой возьму. Она старая, толку от нее вам не будет. В оплату прими это, — бросил под его ноги прославленную царскую секиру. — И с десяток монет серебряных дай в долг. Обязуюсь вернуть в казну, как только смогу.

Мы оба смотрели на секиру — больше чем просто оружие и для всего царства, и для нас с ним. За нее Еремей когда-то готов был отдать все, но получил однажды урок, что ввек не забудет, и перестал тянуть руки. А теперь вот так просто получить, просто поднять ее с земли, как дешевую вещицу, он был не готов.

— Да я приказ отдам, и болото поганое высушат вмиг! И хоромы тебе возведут за месяц, отец, больше крепости нашей! Отряд в сотню лучших клинков выделю для охраны! А в еде нужды…

— Сын, — сказал я, и тот замолк. — Маришку, обоз, еды да десять серебряных монет. И помни, что сказано в священных свитках: «Боритесь с колдовством везде. Боритесь и готовьтесь к приходу Злого зла». С людьми наша армия справится, но с колдовством нужно всегда держать ухо востро. Оно хитрее всякого человека будет. Помни об этом, сын, Еремей Пламенное Сердце, царь Солнцеграда.

Глава 1. Проклятое болото

Лес Девяти ведьм неспроста получил это имя. Люди укрывались от него за частоколом, затем за стеной из грязевого кирпича, а теперь из камня.

Но однажды мой предок Иоанн Мудрый начал очищать эту землю пядь за пядью.

Что на ней прежде ни росло — и трава, и деревья, — не делало пользы человеку. Наоборот, вредило: уколешь руку о шип — упадешь там же и через день умрешь в мучениях. Поест скотина неизвестной травы — и тоже умрет, а мясо ее даже ворона не тронет. Если и были в лесу животные, то человека совсем не боялись. То и дело нападали волки или медведи. Заползали в дома змеи. Орел мог когтями ухватить что дите, что овечку.

Темные были времена.

Тридцать лет думал Иоанн, как победить колдовство. Поливал землю чистою водой, снова и снова молился, сажал посевы — а вместо них прорастала черная трава. Однажды случилась в городе поножовщина. Не поделили что-то люди — и вышли на улицы кровь друг друга проливать. Загубили несколько жизней. Не стал Мудрый разбираться долго, да и изгнал всех провинившихся на год за стену. Выживут — обещал вернуть.

Так он наказал полсотни человек. Но не опустили они рук, сдружились вновь, сплотились. А через полгода дошла до царя весть о деревушке в глубине леса. Сразу понял он, кто там живет. Снарядил отряд и отправился в путь. Нашел провинившихся и их семьи. Многих те потеряли, от хворей, колдовства и зверя дикого. Но три десятка человек оставалось в живых.

Завидев царя, бросились в ноги кланяться, прощения просить. Но Иоанн все глядел на вспаханную землю. Росло там всяко-разное, что у него за многие годы вырастить не получилось вне городских стен. Обещал Мудрый вернуть всех в столицу, если расскажут, как чудо свершили, а те почесали затылки и сказали, что как и дома: просто взялись за дело. По старинке. И ничего нового не привносили ни в дело, ни в молитву.

Царь не мог поверить. Ведь и его мастера дел хозяйственных все испробовали. Ничего из посевов не прижилось, а тут обычный люд умудрился не только огороды сделать, но и саму землю, на которой поселился, в твердую превратить. Цвет здоровый грязи вернуть. Прежде-то на землях этих только болота и были.

Махнул Иоанн рукой. Вернул всех жителей домой на зиму. А весной заметил, что земля та опять погибать начала, да и деревья, такие выносливые. Скальной орех, который в любом месте удержать жизнь мог, — и тот погиб.

Собрал Иоанн уже сотню тех, кто за награду согласился в тех краях жить. Теперь тут были и воины, и лекари. И заметил царь уже через месяц-другой, что земля даже сама по себе меняется. Будто исцеляется… оттого, что живет на ней люд.

— Люд… люди. Люди! — закричал он, поняв, что болоту да Лесу Девяти ведьм людская душа нужна. Чтоб жили тут постоянно, дышали воздухом этим и не прятались к концу рабочего дня за стеной, и тогда мало-помалу исцелится земля. А останется земля покинутой — начнется обратный ход.

Расценил он открытие свое как борьбу добра со злом? Света с тьмой? А чем же еще божьему созданию — человеку быть, коль не добром и светом? И начал царь понемногу земли заселять. Деревушки строить и дороги к ним протаптывать. Всяку злую тварь убивать и колдовством промышлявших людей тоже.

Все, чего требовал царь от подданных, — не покидать те земли, просто жить там. На первых порах снаряжал людям обозы с продовольствием. Дело шло медленно, ведь всякое бывало: и хвори вспыхивали, и враги силами мериться приходили, и холода да лесные пожары не отставали. И было это три сотни лет тому назад, и каждый в нашем роду дело